Маска Дантеса
Шрифт:
– Нет. Она считает меня обычным гением. А вот ты… догадался. Доложишь сенату?
– Не сейчас. Я же сказал: представь, что будет, если это станет известно? Один из плебеев получил генетическую память без помощи патрициев. Сначала я должен выяснить, как это произошло. Возможно, твои способности так и останутся тайной…
– Тайна патрициев! – через силу рассмеялся Друз. – Ее будут знать твои потомки.
– Все будет зависеть от обстоятельств. Но сейчас об этом нельзя говорить.
“Вот она, справедливость!” – съязвил голос.
“Патриций не просто тупо выполняет свою работу; помня прошлое,
Голос не возражал. Смирился.
Лери вбежала в малый триклиний, запыхавшись:
– Ребята, все идет неплохо! Флакк через полчаса со своими легионерами будет здесь. Мы полетим вместе с ними на север. Одевайтесь потеплее! Насчет Кирки: женщина с таким именем существует. Это двоюродная сестра Светония. Почти все время она живет в усадьбе брата. И… держитесь за что-нибудь, не падайте: там у них в усадьбе якобы организован приют для сирот. А Кирка в нем – воспитателем.
“Малыш Торкват может поправиться. Но как Кирке удалось его спасти? Противоядие, о котором не знает даже Сулла? Или простой обман?” – зашептал голос.
“Раньше надо было подсказывать. В больнице!” – огрызнулся Марк.
Была надежда, что Кирка на их стороне. Это давало шанс спасти детей. Пусть мизерный, но шанс…
– Отлично, – Марк поднялся. – Где мои охранники?
– Горации пьют вино на террасе.
– Пойду, обрадую их: сегодня им не придется спать.
На террасе было темно, горела лишь одна лампа у лестницы. Теплая осенняя ночь. И звезды… Сколько лет на Колеснице Марк видел совсем другие созвездия…
– Не рассказывай басни! Никогда не поверю, что раб может сохранить память патриция. Возвращение Корвина – самое примитивное жульничество! – услышал Марк голос одного из Горациев. Похоже, говорил тот, что служил в разведке. – Парень всех дурачит. Раб, который выдает себя за патриция. Потому убийцы и ускользают от него. Он на стороне плебсятины!
– Но как он может быть следователем… – похоже, второй Гораций был не столь категоричен.
– Все дела распутывают на самом деле Флакк и Лери. А раб выдает их достижения за свои. Я немало встречал в своей жизни пустоголовых. Они страдают одним и тем же недугом – комплексом неполноценности. Зато великолепно умеют тырить чужие идеи!
Марк почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Проще всего было бы подойти и влепить мерзавцу пощечину.
“Э, погоди, Марк! Ты же патриций. Твоя память – твое оружие!” – напомнил голос предков.
Горации… вспомни дела Горациев, сынок. Разве мало их род натворил в прошлом, а? Вспомни гнусные делишки отцов и дедов. Неужели одного Суллу мучает совесть?
Стараясь держать голову высоко поднятой, Корвин вышел на свет.
– Не так уж плохо не иметь генетической памяти, – сказал он с наигранной грустью в голосе. – Тогда бы я не помнил, Квинт, как твоя мать встречалась сразу после своего замужества с моим отцом еще до твоего рождения. И даже – до зачатия. Ведь и ты это помнишь, а?
Квинт Гораций открыл рот, да так и замер.
– Это подло! – выкрикнул его кузен, поднимаясь из-за стола.
– Ты тоже сомневаешься в моей памяти, Марк Гораций? Что тебе поведать, чтобы подтвердить, что я имею доступ ко всем тайнам предков? Может быть, рассказать,
– Не надо, – прервал его Марк Гораций. – Ты не имеешь права разглашать…
– Я не разглашаю. Разве можно разглашать тайны, которым около ста лет? Нет, конечно. Срок давности давно истек. Но я привожу доказательства того, что все ваши мерзкие делишки мне точно так же хорошо известны, как были известны моему деду и моему отцу. Приготовьтесь. Через полчаса здесь будет Флакк с легионерами. Мы летим на север освобождать детей.
Раздался вызов экстренной связи: с префектом Корвином хотел поговорить префект Главк.
– Что-то удалось выяснить, совершенный муж? – поинтересовался Марк.
– Кое-что… Только не знаю, как нам это поможет.
– Ну…
– Те, двое подозреваемых… которых растерзала толпа, и чьи тела отнесли в храм “Конкордии”… [4] Нам удалось выяснить их имена. Оба – Леонтии. Из того приюта. Оба – ровесники погибшего в ресторане парня…
– Это не так мало. Проверяйте остальных. Каждого. Всех ищите. Где они, и что делают. Подлинное имя того первого Леонтия установили?
4
Конкордия – согласие
– Да, хотя это оказалось и не так просто. Его отец Гай Светоний Транквилл. Помню, был такой историк… “Жизнь двенадцати Цезарей” написал. Занятная книжица. Многие историю Рима по ней изучают. Но вряд ли тот Светоний имеет отношение к нашему делу.
Марк зажал ладонью рот, чтобы не расхохотаться.
– Светоний… – сказал он преувеличенно серьезно. – За эту ниточку я сам потяну. Думаю, кое-что должно выплыть.
Ну что ж, отлично. В официальном отчете нить будет именно так и проложена – от погибшего Леонтия к главарю “очистителей”. Имя Друза не придется упоминать.
Глава V
Лабиринт Минотавра
Беглец не торопился. Его скутер тащился по дороге в наземном режиме, так что преследователям-вигилам приходилось уныло плестись следом, неминуемо выдавая свое присутствие. Минуя очередную наблюдательную камеру, беглец демонстративно салютовал ей. По дороге он несколько раз останавливался – выпить пива, перекусить или посетить латрины. Для него изначально давно уже не было тайной, что побег подстроен. Однако преследователи– вигилы не собирались испаряться, и теперь в открытую наблюдали, ожидая, что предпримет Гай Флакк. А он ничего не предпринимал. Деньги, которые передали ему при побеге подставные “доброжелатели”, должны были вот-вот иссякнуть, и беглец просто вынужден будет что-нибудь предпринимать. Он и сам, видимо, был озабочен этой проблемой, потому что устроился на открытой террасе небольшого кафе с бокалом вина, чтобы все обдумать и оглядеться. Скутер охранников порядка прикорнул всего в тридцати шагах под деревом, камера, вперившись одиноким глазком в беглеца, наблюдала за ним с истинно механическим равнодушием. Погода стояла теплая, но не жаркая, перевалило за полдень, вигилов начало клонить в сон.