Маска Дантеса
Шрифт:
– А потом? – спросил Леонтий.
– Потом нам всем очень быстро придется уносить ноги, – сказал Флакк. – Как будто Фидес превратилась в сверхновую.
– Мы унаследуем сокровища Светония? Говорят, у него кредитов – миллиарды… – мечтательно вздохнул черноглазый Леонтий.
– Не успеем. Пока мы будем бегать по горам, вигилы арестуют все счета.
– Зачем же мы тогда лезем в это логово Циклопа?
– Свои ошибки положено исправлять.
– Свои ошибки? – переспросил Леонтий.
– Именно, – кивнул Флакк. – Это мы, семеро, сделали все, чтобы возвысить Светония.
– Мне всегда казалось, что он сам очень умело шагал по головам, – вздохнул Леонтий.
– И мы охотно свои дурные
Мальчик приподнял голову и вгляделся в темноту. От напряжения перед глазами начали вращаться красные и зеленые шестеренки. Но он знал, что это призраки тьмы – не стоит обращать на них внимания. Мальчик нащупал бутылку, отвинтил пробку и припал губами к горлышку. Сделал глоток. Вода была теплой и затхлой. Ее оставалось совсем немного – еще три или четыре глотка, не больше. Но Кирка запретила маленькому Луцию покидать лабиринт. Он сидел, скорчившись в своей норке, ожидая, когда снова придет Кирка и принесет свежую воду и булочки. В норке было неудобно, ни встать и не лечь как следует. К тому же плотный маскировочный костюм лип к телу, кожа чесалась, а маленький Лу мечтал все время о том, как он сдерет с себя дурацкий костюм и нырнет в воду бассейна… Но Луций знал, что маскировку снимать нельзя – тогда похитители сразу его обнаружат и напоят “эликсиром беспамятства”. “Потерпи немного, Лу”, – уговаривал малыша отец. То есть не настоящий отец, а тот, который все время как будто присутствует рядом и поясняет, что и как нужно делать. Как решать задачи, как отвечать на вопросы. И как не трусить, когда тебе невыносимо страшно. Присутствие виртуального отца само по себе нейтрализовало страхи. Не все, конечно. Но многие. Да и смешно бояться, когда в любую минуту отец может подсказать, что делать и как поступить. Вот и сейчас отец велел Луцию обвязать молекулярной нитью лежащий у входа в норку солидный камень (Кирка оставила, кроме еды, капсулу с нитью и вечный фонарь) и двинуться по проходу в поисках воды. Когда они с Киркой бежали по подземным переходам, Лу видел большую пещеру с озером. Там должна быть чистая вода! Лу ее найдет. Фонарь надо включать только изредка и ни за что не терять нить. Луций все делал так, как подсказывал ему отец.
Мальчик не ошибся. Пещера была совсем рядом. Красивая пещера. В центре – маленькое зеленоватое озерцо, со стен спускаются конусы сталактитов. Но в озерце вода оказалась непригодной для питья – соленой до горечи. Луч фонарика запрыгал по сталактитам. Кап… кап… пещера полнилась звуком падающих капель. Лу протянул руку, поймал очередную каплю. Вкусно! Капли резво падали с небольшого сталактита. Луций укрепил бутылку под природным источником и оглядел пещеру. Она была небольшой, но с тремя выходами в галереи, и здесь явно чувствовался свежий воздух. Наверняка недалеко и до наружного свода. Сюда, если начнутся поиски, отец придет наверняка. Но сюда и те, другие, от кого Лу сбежал с помощью Кирки, тоже непременно заглянут. Да они и приходили уже – возле озерца на белом уступе желтела выброшенная батарея от вечного фонаря. Недавно выброшена – еще не начала разлагаться.
“Надо оставить отцу такой знак, чтобы он сразу понял: я здесь. Но понять должен только он”, – решил малыш.
Но какой знак? Как сделать, чтобы отец понял сразу, а другие прошли мимо и не обратили внимания? Ухо! Ну конечно – ухо. Любой Флакк заметит такое указание. А другие и не поймут, какой это важный знак… Так, побаловался кто-то…
Лу положил фонарь и принялся собирать обломки. Отбивать куски сталактитов не стал – ищейки сразу заметят новый скол. Но недавно тут кто-то расколотил большой сталагмит, осколков было, хоть отбавляй. Лу выложил
Усадьба Светония пряталась в горах. Не сразу и заметишь ее стены среди белых, лишенных растительности скал. В причудливых контурах каменных глыб легко угадывались жуткие твари – пасти, клювы, вытаращенные в ярости глаза, утыканные костными наростами загривки, мускулистые лапы, хватающие добычу. Усадьба казалась одной из таких скал – только более причудливой. Дороги туда не вело: спиленная макушка горы служила площадкой для флайеров. Единственный путь в усадьбу – по воздуху. Узкая дорога через перевал вилась в стороне.
Вершины дальних пиков сияли снегами.
Так выглядела голограмма, тщательно созданная вигилами для демонстрации планируемой операции. Саму усадьбу с базы вигилов, на которой собиралась группа захвата, видно не было. Марк надеялся, что до момента штурма присутствие легионеров останется незамеченным. Самообман, конечно. Но они делали все, чтобы замаскировать свой прилет. Десятки гражданских флайеров разными небесными путями перебросили их на базу. И все же… не было никакой гарантии, что плебеи не успели предупредить сектантов.
Операцию возглавлял Манлий Торкват – дальний родственник сенатора, теперь он, возможно, станет наследником рода. Ему было двадцать пять, но он успел дослужиться до центуриона.
“Не станет, – решил Марк. – Малыш должен поправиться. Его болезнь – не беспамятство, всему причиной страх…”
Но центуриону об этом знать не следует. Пусть думает, что теперь он – единственный…
Манлий созвал всех участников штурма к голограмме усадьбы. Террасы, на них постройки, связанные в единое целое, а в глубине горы – сеть подземных ходов.
– Схема лабиринтов приблизительна, – сообщил Манлий. – Их наверняка в последние годы перестроили. Возможно, именно в лабиринте сектанты держат похищенных детей.
– А как мы проникнем в крепость? – поинтересовался Флакк. Званием он был старше Манлия, но центурион лучше знал Лаций, посему возглавить операцию получили ему.
– Нас сбросят с воздуха. Через три минуты сюда прибудут “Миражи”. Их из усадьбы не сбить. Мы спустимся…
– Они убьют заложников, – перебил Флакк. – Как только заметят нас.
– Не оставим им времени! – Манлий был уверен в себе, как все Манлии Торкваты. – Десантируемся в трех местах одновременно. Эти огневые точки подавить в первую очередь, – Манлий указал точки на террасах. – Внутри дома стрелять только из парализаторов. Заряд – две пятых максимального.
– В таком случае там будет бойня, предполагаемые наши потери до тридцати процентов. – Флакк стиснул зубы.
– Речь идет о детях. Мы не можем палить из бластеров. Или включать парализаторы на полную мощность.
Флакк повернулся к Корвину:
– Ты не пойдешь… Останешься здесь.
– Это почему же? Или я уже не патриций?
– Потому что ты – единственный в роду Корвинов.
– Ты забыл Лери. Уверен, сестричка не подведет. Кстати, сколько патрициев среди твоих легионеров?
– Двадцать пять человек.
– И только?
– Да.
– И ты доверяешь своей когорте?
– Иначе я ими бы не командовал.
По склону семеро поднимались гуськом. Все несли снаряжение. У каждого – по два бластера и молекулярный резак. Секст Марон и его брат шли впереди, Гай Флакк – за ними. Белые балахоны-личины делали идущих невидимыми. Шестеро спутников Флакка были уверены, что их предводитель знает, что делает. Во всяком случае, он держался уверенно – как всегда.