Маска Дантеса
Шрифт:
– Ты и так в отпуске.
– Мой отпуск закончится через двадцать стандартных дней. А я отстранен на неопределенное время. Не припомню, чтобы с кем-то из патрициев так поступали. – Любое взыскание для патриция – взыскание десятикратное: о позоре предка будут помнить и внуки, и правнуки. Поэтому нобили Лация стараются не наказывать детей, помня, что дают подзатыльник всем будущим поколениям разом. “Подзатыльник”, полученный Флакком, был весьма ощутимым.
– Для тебя готовят особое поручение?
– Никаких объяснений.
– Хочешь
– Мне рекомендовано остаться на Китеже.
Корвин не знал, что надо говорить в таком случае. Как назло, голос предков молчал.
– Тогда предлагаю лететь на Светлояр, смотреть озерные города. Княжна любезно устраивает нам экскурсию, – наигранно весело сказал Марк.
– Почему бы и нет? – Флакк рывком вскочил на ноги. – Если меня оставят на Китеже лет на пять, устроюсь лодочником, буду возить туристов на прогулки.
– Послушай, все скоро прояснится, наверняка в твою пользу…
Флакк отрицательно покачал головой:
– Да плевать мне на карьеру. Я же отказался… впрочем, это сейчас не важно. Тут другое. Какие события могли послужить поводом для подобного приказа… Не могу понять, хоть убей.
Флакк говорил тихим ровным голосом, но от этого “спокойного” тона у Корвина мурашки бежали по спине.
“Случилось что-то чудовищное”, – шепнул голос предков. Да, для отстранения патриция-трибуна от командования когортой причина должна быть очень веской.
– Будем ждать новостей с Лация, – юноша попытался подбодрить старшего друга, хотя и не очень умело.
– Будем ждать, – согласился Флакк, – и смотреть на озерные города.
Ксения не обманула. Полет до берегов Светлояра был кратким, и зрелище в этот сумеречный час открылось бесподобное: воды озера темнели под медленно гаснущим небом, полосы блеклого тумана тянулись от воды к берегам. Потом весь мир переменился почти мгновенно: небо окончательно погасло, а воды озера засияли, будто в глубине находилась таинственная лампа. Разом вспыхнули десятки и сотни огней – это озерные города вступили в ночную фазу. Теперь можно было отчетливо разглядеть бесчисленные купола: одни в умопомрачительной глубине, другие, погруженные всего на несколько метров, и третьи, плывущие на поверхности. За плывущими по воде полусферами оставались фосфоресцирующие пенные дорожки.
– Великолепно… – выдавил Флакк. Кажется, только что увиденное зрелище заставило его на миг позабыть о тревогах за родную планету.
– А как они живут? За счет каких энергоресурсов? – тут же проснулся в Друзе технарь.
– Города полностью автономны, – принялась рассказывать Ксения. – Энергетический блок каждого города рассчитан минимум на сто лет, потом, после ветшания, происходит перезагрузка энергоблоков. А все остальное, потребное для жизни, обитатели озерных городов получают из воды. Воды Светлояра так и кишат жизнью…
– Когда эти подводники всплывут? – Друз не мог оторвать взгляда от застывших в глубине куполов.
– Через
Друз присвистнул:
– Что? Серьезно? Откуда вы знаете?
– Глубина погружения. – Ксения неожиданно заговорила отрывистыми фразами.
– Почему так долго? Зачем? – не унимался Друз.
– Оптимальный режим функционирования.
“Сама корявость ответа подразумевает его лживость”, – отметил про себя Корвин.
– А если кто-то захочет вернуться на поверхность раньше? – спросила Лери. – Что тогда?
– Придется подождать. Все озерники терпеливы.
– Вы говорили, оттуда никто не уходит, – напомнил Корвин. – Почему?
– Невозможно уйти, – слово “невозможно” Ксения произнесла с придыханием. И никто не свете не мог бы опровергнуть это “невозможно”, прозвучавшее над сияющими водами Светлояра, как приговор.
– Где-то там внизу мой отец, – сказал Друз. – Видит наш флайер и не знает, что я рядом. А что, если я спрыгну? А? Прыгну и поплыву к ближайшему куполу. Прямиком к отцу!
Друз встал. Похоже, он не шутил и в самом деле собирался сигануть в воды Светлояра.
– Не делай этого! – Лери вцепилась ему в руку. – Сумасшедший! Разобьешься о воду!
– Ерунда! Я знаю, мой отец там! – Центурион указал на ближайший купол.
– Стас решит, что ты струсил и сбежал, – сказал в спину центуриону Флакк. – Опозоришь честь лацийского офицера на все миры.
– Орк! – все, что мог выкрикнуть в ответ Друз. Он несколько раз с шумом выдохнул воздух и сел на место.
Флайер теперь мчался над самой водой. Боковые дверцы были подняты, и свежий воздух наполнял кабину. Хотелось лететь и лететь бесконечно, вглядываясь в мерцающие в водах огни.
– Это похоже на сказку, правда? – спросила Ксения.
– Сказка, – это совсем не то, что есть на самом деле, – заметила Лери, внимательно глядя на светящиеся в глубине купола.
“Зачем князь Андрей пытался уверить меня, что старший Друз у озерников?” – задавал себе один и тот же вопрос Марк, и не находил ответа.
“Отец Друза убит”, – нашептывал голос, но не очень уверенно.
“Нет, тут что-то другое, – возражал Марк. – Но что?”
Марк ожидал, что этой ночью в своих снах он очутится на Китеже, увидит озеро Светлояр, каким его запомнил отец.
Ничего подобного.
В противовес яркой реальности сон оказался на редкость нудным. Его дед, тогда еще только получивший должность префекта, листал страницы очередного дела. Подозреваемый именовал себя Геростратом и подробно описывал, какой восторг его охватил в тот миг, когда огонь начал пожирать здание музея. В защитном пожарном коконе бродил он по залитым зловещим красным светом залам, смотрел, как огонь пожирает картины, и хлопал в ладоши.
– Каждый должен в своей жизни что-то разрушить или кого-то убить, – поучал префекта Корвина новоявленный Герострат, – иначе вы не поймете, что такое жизнь.