Маска Цирцеи

Мур Кэтрин Л.

На некоторых золотистых стенах, подобных горам, сохранились следы прошлых битв. Некоторые стены обрушились, открыв таинственный интерьер. Некоторые здания были повреждены, однако выглядели они так невероятно, что невозможно было представить их первоначальный облик. Я поразился титанической битве, которая когда-то бушевала здесь. А куда тысячелетия назад ушли боги?..

Беззвучно ветер играл на улицах фантастического города. Далеко, но постепенно приближаясь к нам, двигалось что-то сияющее.

Геката обратилась ко мне, прервав мои размышления:

— Мы должны встретить Аполлона.

Кто-то из нас должен был погибнуть! Я хорошо понимал, почему в этот раз не могу бросить оружие и бежать, спасаясь

бегством.

— Если ты обманешь мои надежды сейчас, ты должен знать цену неудачи: я открою твой секрет Аполлону. Временные потоки между двумя мирами пересеклись более чем семь тысяч лет назад. Ненадолго два мира воссоединились. И в это время родилась наша раса — раса людей, называвшихся богами. Но мы не были богами. Мы — мутанты, порожденные таинственными силами, обладали величайшими знаниями и изучали науки более сложные, чем может понять простой человек. Не все из нас, но достаточное число… Легенды называли нас Зевсом и Афродитой, Герой, Аресом, Плутоном, Гефестом, Гекатой. Когда временные потоки разделились, наша раса оказалась ближе к тому миру, где стоял Гелиос. Мы были сильны наукой и машинами. В конце концов мы создали свой мир, место, где текло наше, искусственно созданное время, где мы не были ограничены физическими законами какого-либо из миров. Здесь мы построили свои города, и здесь мы поднялись к вершинам, силы, которых никогда не достигала ни одна раса. Я одна из них, хотя и не величайшая. Даже в легендарные времена боги Греции не много внимания обращали на людей. Но я скрытно общалась с сынами людей. Некромантия и волшебство были моим ремеслом, мне были нужны мужчины и женщины, которые помогали бы мне. Пока моя раса развивала точные науки, я погружалась в пучины колдовства… И когда настала последняя битва, меня не оказалось среди убитых… Видишь ли, мы знали, что мы не боги. Мы знали, что смерть должна прийти за нами, и хотели создать расу, которая могла бы подняться на наших плечах к еще более великим вершинам, выше, чем мы отваживались подниматься даже в мечтах. Мы много экспериментировали. Часто опыты были удачными. Мы создали кентавров, сатиров и фавнов, детей деревьев и детей рек. Наши создания были почти бессмертными, но в них оказалось слишком много звериного.

Голос богини звучал приглушенно. Мы мчались вперед к высокому холму, башней возвышающемуся в туманном, золотистом воздухе. На его вершине что-то сияло. Там меня ждал Аполлон.

Я подумал, что мне знаком этот холм. Я стоял на нем раньше… Я… или Язон.

Пустынный холм на Эя, где проходила грань между двумя мирами. Отсюда перед битвой Аполлона и Гекаты однажды бежал Язон.

Приблизившись, я услышал ужасающий смех Аполлона. Он несся с небес. А потом, взглянув вверх, я увидел золотое сияние и лицо Аполлона.

Оно было неправдоподобно прекрасно и неправдоподобно ужасно. Я испытывал то же, что многие испытывают при виде пауков И змей. Тот же инстинкт отвращения проснулся во мне.

Аполлон своим видом оскорблял все мои чувства. Он был богоподобным, прекрасным, нечеловечески восхитительным, но что-то в моей душе отвергало его. Что-то в моем сознании беззвучно содрогнулось, закричало.

Геката продолжала рассказ, но я думаю, я интуитивно понял, в чем секрет Аполлона, задолго до того, как мне рассказала богиня…

— Мы вновь попытались создать высшую расу, — продолжала Геката. — В полубогах мы обманулись. И тогда мы создали Аполлона.

Аполлон был столь же прекрасен, сколь и ужасен. Я осознал это до того, как Геката рассказала мне все. И еще: Аполлон был искусственным созданием, машиной!

— Мы превзошли себя в своем тщеславии, — голос Гекаты звучал печально, задев нужные струны в глубине моего сердца. — Наши предки были людьми. Мы пользовались едиными стандартами красоты. Вероятно, мы сошли с ума, ведь мы создали

Аполлона таким сильным… а потом он уничтожил нас. Много лет назад произошла великая битва, которая длилась целое тысячелетие, и теперь моя раса погибла. Мертвы все, кроме меня, Гекаты, и Аполлон бродит по руинам нашего мира. Теперь он должен умереть. Перед тем как он убил последнего бога, Гефеста, нашего величайшего мастера, тот соткал руно для разрушения Аполлона. Руно может убить его, и Аполлон знает это. Но ни один бог, никто из моей расы не отважится надеть руно. Смерти я не боюсь, но умереть и оставить в живых Аполлона — означает окончательное поражение. Я не могу умереть, пока не уничтожу его… Надевай руно, Язон. Ты знаешь, что должен сделать.

Да, я знал.

Мельком взглянув на Цирцею, на мою возлюбленную с белым, как алебастр, нечеловеческим лицом, красными губами, удлиненными зелено-жгучими глазами, я встретился с ней взглядом, а потом отвернулся, пошел навстречу Аполлону.

15. Музыка моря

Я увидел лицо, сверкающее вдали, прекрасное, как может быть прекрасна только машина, холодная, лишенная эмоций машина, живая машина, которая знала о приближении своей гибели.

Я шагнул вперед, еще раз шагнул… а потом лицо растаяло в ослепительном блеске, словно исходящем из самого сердца солнца. Аполлон вроде бы был недоволен своей силой, но я почувствовал ужасный жар, меня обдало потоком сверкающего пламени.

Я улыбнулся про себя, зная: жар Аполлона обоюдоострое оружие. К тому же я знал, как использовать руно. Гефест научил Язона пользоваться им. Аполлон-машина был бессилен перед руном.

Гефест хорошо знал свойства полупроводников и источников атомной энергии. Машину-Аполлона могла разрушить только машина. Руно предназначалось как раз для этого. Аполлон черпал свою энергию из солнечного света, из мельчайших элементов, составляющих луч солнца. Его энергии достаточно, чтобы поглотить огромный город.

Он нежился в солнечных лучах. Светило изливало золотистые струи света, которые текли сквозь тело Аполлона, а излишек энергии машина-бог рассеивала в воздухе сверхмира богов.

Руно могло впитать в себя всю энергию Аполлона. Но даже Аполлон не мог переварить всю энергию руна. Геката, я думаю, черпала свои силы из других источников, поэтому она не хотела рисковать, надев руно. Только человек мог надеть его и при этом остаться живым.

Руно ожило на моих плечах, его золотые колечки вибрировали. Я прикоснулся к ним, и они прилипли к ладони, словно Гефест сделал руно вчера, а не несколько тысячелетий назад. Машина повиновалась мне.

Я снял руно с плеч, раскрутил его и метнул, метнул через сияющее пространство туда, куда я не мог смотреть без боли в глазах.

Хотя руно было обжигающе горячим, в сиянии Аполлона оно выглядело черным пятном. Без предохраняющего волшебства Гекаты мы должны были бы уже давно испариться под ударами неописуемых лучей, которыми поливал нас Аполлон.

Сверхраса в стремлении к чему-то великому создала себе погибель. Аполлон-машина уничтожил ее с помощью чудовищного огня.

Руно прилипло к чему-то.

В то же мгновение у Аполлона появилась аура, но в таком огне ничего не могло существовать.

Как я могу рассказать, что случилось потом? Как я могу описать, как умер Аполлон?

Я запомнил бледное лицо любимой Цирцеи, отдаляющееся от меня. Темно-красные губы, приоткрытые в крике, который я так и не смог услышать. Холм, на котором мы стояли, исчез. В небо взметнулось пламя.

Потом я оказался в воде.

Я был один. Таинственные серые волны покачивали меня, бессильного, беспомощного. Я очутился где-то очень далеко и от Гелиоса, и от Эя. После невероятной битвы я чувствовал себя опустошенным, слабым, как ребенок. Я потерял руно.