Маска Цирцеи
Шрифт:
Решетка прогнулась. Кентавр отошел, а потом всем своим весом обрушился на решетку и одновременно ударил ее всеми четырьмя копытами. Я услышал его нечеловеческий смех. Наконец двери распахнулись.
Перед тем, как спрыгнуть со спины кентавра, я увидел четырех воинов, лежащих на залитом кровью полу. Копыта Панурга застучали по золотому полу. Фавн повел нас по извилистому коридору. Кентавр что-то крикнул на нечеловеческом языке, а Панург с волнением повторил.
Трижды мы встречали охрану, и каждый раз мой меч и ужасный арсенал кентавра побеждали врагов. Панург
И вот мы добрались до сада, где Пифон охранял руно Аполлона.
13. Освобожденная сила
Мы очутились у потайных дверей, которые вели в волшебный сад. По коридору разносилось эхо шагов, издалека доносился топот бегущих воинов, грохот доспехов, звон кольчуг и оружия. Битва шла у стен храма и внутри, со всех сторон слышались причитания, молитвы. Темнота сгущалась.
Но я едва понимал, что происходит вокруг. Я забыл о битве и о надвигающейся опасности, о затмении, о том, что должен буду победить бога.
Предо мной открылся сад золотого руна…
Он изменился. Положив руки на створки потайной двери, я широко распахнул их. Я поставил колено на подоконник, наклонил голову и нырнул в низкое окно. В полудреме, не сознавая, что делаю, я вошел в волшебный сад.
Ковер цветов, раньше сверкавший подобно раскаленным звездам, теперь не обжигал. Наступил час затмения. Нет, цветы еще немного жглись, но постепенно угасали. Я, морщась, переступал через них.
Я должен был забрать золотое руно. В центре сада, где раскачивалось дерево, которое называли Пифоном, было чуть прохладней. Большие глаза ветвей-змей медленно поворачивались, следя за мной в ночном мраке, медленно-медленно извивались, как настоящие змеи.
А под ними висело руно.
И тут за моей спиной послышался шум. Я услышал, как завопил Панург и дико засмеялся кентавр. Копыта получеловека-полуконя звонко застучали по доспехам воинов Аполлона. Волна воинов в золотых кольчугах влилась в широкие низкие двери. Битва вспыхнула с новой силой.
Я не мог помочь ни Панургу, ни кентавру. Только я один знал секрет дерева-Пифона. Знал, что давным-давно открыла Медея другому Язону.
Я прошел среди бледных, горящих цветов к дереву, размахивая мечом. Через головы идущих за мной по саду солдат я увидел, как кентавр пробился к дверям. Его полузвериное лицо было перекошено от ярости.
Потом он стал разить в спины моих преследователей. В следующий миг я повернулся и отбил нападение, а потом отбежал в сторону. Воины гнались за мной, но им приходилось обходить золотые цветы.
Дерево помогло мне. Я подобрался к двум головам, которые метались, с отвратительной жадностью разевая пасти. Солдаты боялись Пифона, и этот страх должен был спасти меня. Я был сейчас не героем Древней Греции, а Джеем Сивардом, который сражался в ужасном, бледном свете золотых цветов. Я лишь молился, чтобы мне хватило времени.
У меня не было щита. То и дело отбивая удары мечей, я отступал. Моя кровь смешалась с кровью десятка убитых мной воинов.
Золотая почва впитывала нашу кровь. Наконец обезглавленное тело одного из воинов задергалось на песке, истекая кровью. Цветы жадно подставляли свои лепестки, ловя каждую каплю драгоценной жидкости.
Дерево тоже питалось человеческой кровью. Медленно-медленно, покачиваясь, опускались и засыпали головы. Покачиваясь, они опускались и засыпали.
Три тысячи лет назад Язон обманул Медею, подмешав в напиток лекарство, которое усыпило Пифона. Я смотрел на мир глазами Язона и знал об этом. Сок волшебных растений или кровь.
Никто бы из людей не смог проделать путь, которым попал сюда я. Но и я бы погиб, если бы не затмение. Силы Природы сегодня были на стороне Гекаты.
Дерево-Пифон пило кровь и медленно засыпало, словно насытившийся вампир. Его корни высасывали напиток, который лился из живых тел.
Я ждал. Когда же Пифон совсем затих, замер, я, затаив дыхание, отступил под защиту дерева. Воины, подняв мечи, пошли было вперед, но, заколебавшись, уставились на еще подергивающихся змей. Мне дорога была каждая минута.
Самые низкие ветви дерева были голыми. Я сумел схватиться за них. Раскачавшись, подтянулся и поставил колено на одну из нижних ветвей, а потом полез вверх, хватаясь за ветки, которые медленно извивались в моих руках.
Головы змей шипели вокруг, ленивые после кровавого пира. Если бы у меня было время посмотреть по сторонам, то я давно уже умер бы, скованный холодным ужасом, но сейчас все мое внимание было сосредоточено на неправдоподобной вещи, мерцающей тысячами бликов в темном саду.
Дрожащей рукой я дотянулся до руна, коснулся золотой шерсти!
Сидя верхом на изгибающейся ветке, я подтянул к себе руно. У меня тряслись руки. Руно было живым, неописуемым. Я перебросил его через плечо, словно накидку. Руно прилипло к моей одежде, так что привязывать его нужды не было.
Оно оказалось живым.
Только мертвые остались лежать в саду, когда я спустился с дерева. Все воины Аполлона разбежались.
Кентавр ждал меня, глаза его вылезли из орбит, как у испуганной лошади. Даже Панург держался в отдалении. Цветы Аполлона завяли и хрустели у меня под ногами, словно тлеющие угли.
Я никогда не знал, как устроено руно. Колечки из аккуратных золотых проволочек были как щупальца, собиравшие энергию из неизвестных мне источников; энергию, что входила в мое тело и сознание, наполняя меня сверхъестественной силой.
Гефест — величайший мастер нечеловеческой расы — сделал руно, своего рода биомашину, и теперь оно заменяло простой коллоид. Какие формы физиопсихологического симбиоза заставляли его работать, я так и не смог понять.
Я удивился бы, если бы мое тело и сознание смогли бы долго сопротивляться разрушительному воздействию руна. Руно носить оказалось опасно. Но еще опасней было поддаться той эйфории, что дарило руно. Я мог просто сойти с ума, впасть в экстаз… Я думал только о том, как совладать с этим оружием.