Маска Цирцеи
Шрифт:
— Если же боги не смогут встретиться… — проговорил я и, вновь сделав паузу, отхлебнул вина.
— Это был мой план, — категорично заявил Хронтис, — столкнуть тебя и Сайну, сделать вас бесполезными для Гекаты.
Я рассмеялся и, притворившись пьяным, опрокинул чашу. Золотое вино полилось на пол.
— Жизни людей! — продолжал Хронтис. — Вы думаете, Геката не найдет кого-нибудь другого вам на замену? Люди легко уходят из жизни, но оружие богов остается. Боги — не люди. Они обладают страшной силой, но им необходимо их оружие.
— Они могут создать новое оружие?
— Нет. Маску сделал Гермес, которого убил Аполлон. Ее хранят для
— Не для меня. Меня ведь тоже можно уничтожить. Ты думаешь как раз об этом.
— А чего ты хочешь достичь?
— Посмотри, Хронтис, — я пододвинулся и положил руку ему на плечо. — Мы — люди, не боги и не полубоги. Мы — умные люди. Пусть так называемые боги воюют, преследуя собственные цели, и не вмешивают нас в свои дрязги. В моем мире есть знания, которые были бы для вас очень полезны.
Он молчал. Видимо, я не убедил его.
— Ты не хотел убивать меня! — Я сказал это с полной уверенностью и добавил: — И больше того… Я далек от чувствительности… Я ведь мог оказаться для вас очень полезным.
Я должен был заставить жреца поверить, что я — старый Язон. Старый! Он почти поверил, решил, что я выпил чересчур много. Я нетерпеливо выжидал.
Мы долгое время молчали, а потом Хронтис спросил:
— Что такое маска?
— Полагаю, что это матрица, в которую заключен искусственный разум. Я бы назвал ее радиоатомным коллоидом, где каким-то образом запечатлены основные характеристики настоящей Цирцеи, — я взял одну из простых глиняных скульптурок, обожженных в огне, и показал Хронтису отпечаток пальца под глазурью. — Отметка пальца мастера. Вероятно, скульптор давно умер, но эта часть его еще живет. Понимаешь?
— Отпечатки — да, — согласился жрец. — Но мысли! Разве мысли — реальная вещь?
— Они реальны, — уверил его я. — Они — энергия, которая может быть записана. Сознание первой Цирцеи живет в маске, которая является механизмом. Молодые Цирцеи, поклоняющиеся Гекате, обычные женщины. Богиня появляется перед ними, только если они надевают маску, — я сделал паузу, наблюдая за слугой Аполлона. То же и руно, — я говорил медленно, — это тоже машина, не более. Если его можно разрушить — то нужно это сделать…
Хронтис с удивлением посмотрел на меня, словно хотел заглянуть в мои мысли.
— Что ты знаешь о руне?
Я изобразил смущение.
— Немного… Но достаточно, чтобы понимать принцип его действия.
Смех Хронтиса был пропитан иронией.
— Много ты знаешь или мало? Сейчас это не играет роли. Думаешь, мы не пытались уничтожить руно?
Я наблюдал и ждал. Но жрец не выдержал первым.
— Мы знаем, что руно опасно для Аполлона. Откуда только боги знают… Но из поколения в поколение среди жрецов Аполлона передавался секрет, как разрезать руно. А потом секрет был утерян, тем более что ныне руно висит в недосягаемом месте. Мы не можем добраться до него.
— Видимо, я знаю ответ, — беззаботно протянул я. — Но об этом поговорим в другой раз. Лучше вернемся к маске.
— Маска… Я читаю твои мысли, мой друг. Ты хочешь, чтобы мы послали тебя на Эя за маской.
Я изобразил на лице смущение. Это оказалось нетрудно.
— Тогда никто не смог бы вернуть ее назад, — пробормотал я.
Жрец засмеялся.
— Вернитесь за ней. Съездите на Эя, если отважитесь, — продолжал я. — Попросите Гекату, пусть она отдаст ее вам. Помните, Хронтис… Я бы съездил вместе с вами, но я — не машина. Я подскажу, как
Я пристально смотрел на жреца.
— Хорошо. Съезди сам на Эя. Я даже дам тебе корабль. Теперь ты — мой друг и гость. Я хотел бы быть Язону другом, а не врагом.
— Вы находите, что так будет лучше? — с сомнением протянул я. Жрец улыбнулся.
— Я думал об этом. Конечно! Да! Мы будем хорошими друзьями!
Жрец грациозно махнул рукой.
Панург оказался прав. Я влез в святая святых Аполлона. Воспоминания Язона больше не беспокоили меня, но и память его не исчезла. Она оставалась со мной. Я все прекрасно помнил, но меня больше не сотрясали эмоции древнего героя.
Что же касается глаз Аполлона, то это действительно был обман! Мнемоническое зондирование. Так называемый Аполлон или его ученые и впрямь создали прибор для психологического зондирования. Он мог стирать память людей. И несчастные лишались своих воспоминаний, превращаясь в великовозрастных детей.
Я избежал умственного катарсиса, основанного на принципах психиатрического лечения. Вместо этого я получил сеанс некросинтетического лечения — эквивалент некросинтеза животного мира…
Многое для меня оставалось пока неясным. Даже с помощью всего своего воображения я не мог логически объяснить, как я попал в этот мир. «Арго» стал прахом много лет назад… Народ Гелиоса знал о нем, но лишь как о корабле-призраке с призрачной командой.
На первое время я отложил эту проблему. Существовали и другие вопросы, требующие срочных, немедленных решений. Мое двойное сознание, из которого порой исчезал Язон, сознание Джея Сиварда, теперь стало понятно. Объяснение основывалось на пространственно-временной концепции.
Со стороны это напоминало шизофрению, хотя не так-то все просто.
Вероятно, настоящий ответ лежал в раскрытии тайны раздвоения личности первого Язона, чьи второстепенные качества были моими. Он в чем-то был моей копией, созданной три тысячи лет назад. Одна половина Язона была переменчива и податлива — та половина, которой принадлежали воспоминания; другую тревожила совесть и личность Язона. Теперь для меня стало ясно, каким образом эта скрытая половина проявилась во мне спустя три тысячи лет. Несомненно, я — прямой потомок Язона из Иолкуса. Несомненно, его матрица межклеточной ткани повторилась во мне.
Непонятные вещи порой происходят с этой наследственностью… То же лицо, те же умственные способности могли повториться в прапраправнуках. Что же до меня, то я почти утонул в памяти Язона.
Гены и хромосомы после тысяч лет возродили во мне сознание Язона; заново родилась его ментальная матрица. Современная наука утверждает, что подобное может произойти с любым из нас, но происходит это крайне редко.
Я думаю, Хронтис достаточно верно оценил наши миры. Один из них — негативный, в то время как мой родной мир — позитивный. Наш мир имеет тенденцию возвращаться на круги своя, а другой — наоборот. Вероятно, древние греки наносили на карту то, что знали об окружающем их мире, более тщательно, чем нам кажется… вот откуда взялось их океанское течение, стремящееся к краю мира. Ведь «Арго» плавал между мирами! «Арго»! «Арго»! Я был в этом твердо уверен. Эмоции Язона больше не управляли мной. Я имел дело с Аполлоном. Он и Геката, фавны и им подобные в этом мире считались нормальными существами, хотя их копий не осталось в нашем мире, когда миры разделились.