Маска Черного Тюльпана

Уиллиг Лорен

— В точку! — воскликнула Сэлли. — Молодец!

— Я, — Колин повернулся и погрозил Сэлли пальцем, — больше тебя не люблю. А что до вас…

Я попыталась изобразить, что не затаила дыхание.

— Да?

— Не волнуйтесь, я что-нибудь придумаю.

И на весьма загадочной ноте он нас покинул.

Для угрозы этому заявлению явно чего-то не хватало. Конкретики, например. В качестве заигрывания…

Я словно хватанула здоровый глоток «Вдовы Клико», настоящего, пьянящего вина, отличного брюта двусмысленности. Мне не следовало придавать этому слишком большое значение. Я это знала.

Но тем не менее…

Я повернулась — Сэлли разглядывала меня, сложив на груди руки.

— Всего лишь ради архива здесь? — проговорила она.

Глава двадцать седьмая

Скомпрометированный: разоблаченный и опозоренный; раскрытие личности агента, за которым следует вынужденная отставка.

См. также: Бесчестье.

Из личной шифровальной книги Розовой Гвоздики

Майлз быстро вспомнил все замечательные причины, по которым он собирался держаться подальше от Генриетты, пока старость не подавит в нем низменные инстинкты или хотя бы не лишит его средств к их осуществлению. Но было слишком поздно. Перед ним высился его лучший друг — бывший лучший друг, — воздевший руку как средневековое деревянное изваяние разгневанного Бога. От позы Ричарда так и веяло яростью.

Генриетта ахнула и поспешно подтянула платье на место.

Амели схватила Ричарда за руку и толкнула к себе за спину. Учитывая, что Ричард почти на фут возвышался над Амели, рокировка оказалась совершенно неэффективной. Над темной головкой Амели торчало застывшее от бешенства лицо Ричарда. Майлз с трудом сглотнул, медленно выпрямился.

— Думаю, мы не вовремя сюда пришли, — сказала Амели, пытаясь подтолкнуть мужа в обратную сторону.

— Нет-нет, — угрожающе произнес Ричард, отодвигая жену. — Думаю, мы как раз вовремя сюда пришли. Как ты думаешь, Доррингтон, какого черта ты делаешь?

«Думаешь»? Да Майлз как-то вообще не думал.

— А как ты думаешь, о чем он думал? — встряла Амели. — Ричард, правда, может, мы…

— И объяснение должно быть чертовски убедительным.

— Откуда ты узнал, что мы здесь? — прохрипела Генриетта, надеясь отвлечь Ричарда от Майлза, прежде чем прольется кровь. Опасный блеск в глазах брата придавал зловещее значение его словам.

— Один из часовых сообщил, что в парке происходит что-то необычное. — Ричард мрачно хохотнул. — Он и половины не видел.

— Ричард… — начал Майлз, загораживая Генриетту.

— И как давно это длится? — светским тоном поинтересовался Ричард. — Недели? Месяцы? Годы? Как давно, Доррингтон?

— Мы не… — перебила Генриетта.

— А ты вообще молчи, — предостерег ее брат.

— Как я могу молчать, если вы говорите обо мне?

Ричард проигнорировал Генриетту. Не отрывая взгляда от Майлза, он стал стаскивать фрак.

— Мы можем обсудить это на рассвете или выяснить прямо сейчас.

— Прежде чем мы это сделаем, — скинув фрак, Майлз автоматически стал в защитную стойку, поднял сжатые в кулаки руки, — я бы хотел кое-что сказать.

Ричард уронил фрак на посыпанную гравием дорожку.

— Какая жалость, — он сделал

стремительный выпад, двинув апперкотом прямо в челюсть Майлзу, — но я ничего не хочу слышать.

С легкостью, выработанной долгой практикой, Майлз уклонился от удара и схватил Ричарда за руку, блокируя новые удары. Прежде они тысячу раз по всем правилам сходились на ринге в заведении джентльмена Джексона, но никогда по-настоящему. И Майлз не собирался начинать сейчас. Молодые люди сцепились, состязаясь в силе, как атлеты на греческой вазе — под рукавами рубашек напряглись мышцы, — Майлз старался сдержать друга.

— Проклятие, Ричард, — крикнул Майлз сдавленным от натуги голосом, — ты хоть послушай!

— Тут нечего, — пропыхтел Ричард, вырывая правую руку, — слушать.

— Я хочу, — Майлз едва увернулся от резкого удара в живот, — жениться на ней!

— Что? — ахнула Генриетта.

— Что? — проревел Ричард, попятившись.

— Великолепная мысль! — зааплодировала Амели. — Таким образом, никто не скомпрометирован, никто не стреляется на рассвете и все счастливы.

Выражение лиц остальных трех участников сцены полностью опровергло последнюю часть заявления Амели.

Не обращая внимания на других, Майлз испытующе посмотрел на Генриетту:

— Генриетта?

— Тебе не обязательно это делать, — прошептала та.

— А я думаю, обязательно, — заметила Амели. — Ситуация очень компрометирующая.

— Генриетта? — настойчиво повторил Майлз.

Девушка смотрела на него и мучительно размышляла, перескакивая от одной неразрешимой проблемы к другой. Она может отказаться и увидеть, как ее брат или убьет Майлза на месте, или продырявит его завтра утром по всем правилам. И хотя Майлз, бесспорно, был более опытным спортсменом, Генриетта знала, предложение он делает только потому, что честь не позволяет поступить иначе в данных обстоятельствах, и еще она знала — Майлз никогда не поднимет руку на ее брата. А когда одна из сторон терзается чувством вины, о какой дуэли на равных может идти речь?

Генриетта полагала: Ричард, когда у него будет время подумать, тоже не захочет причинить Майлзу вред, но в теперешнем его настроении… Генриетта не надеялась, что брат выстрелит в воздух.

С одной стороны, смерть и бесчестье. С другой…

Она может выйти замуж за Майлза и провести остаток своих дней, зная, что вынудила его к браку под дулом пистолета своего брата.

Майлз медленно повернулся к своему бывшему лучшему другу, и по ссутулившимся плечам и необычно мрачному его лицу Генриетта поняла — если она протянет еще мгновение, роковые слова будут произнесены и двое самых дорогих для нее мужчин обречены будут пройти по пути, откуда нет возврата. Никогда.

— Да, — выпалила Генриетта. — Да, я выйду за тебя замуж.

Ричард опасно побагровел, повернулся к сестре и прорычал:

— Ты не выйдешь за этого… этого…

— Мужчину? — услужливо подсказала Амели.

Ричард сердито посмотрел на жену.

— Соблазнителя, — со злостью закончил он.

— Ты бы предпочел, чтобы я вышла за Реджи Фитцхью? — ядовито спросила Генриетта, поворачиваясь к брату. Все, что угодно, только бы не смотреть на Майлза.

— Не смеши меня! — отрезал Ричард.