Маска Черного Тюльпана

Уиллиг Лорен

— Слова бессильны передать всю глубину моего восторга, — вежливо ответила Генриетта и повертела пальцами вслед удаляющейся маркизе.

— Что все это значит? — вопросил Майлз, поворачиваясь к Генриетте.

Мисс Селвик встала на цыпочки, выпятила грудь и томно положила ладонь на руку Майлза.

— О, мистер Доррингтон, как вы бесконечно обаятельны! Заявляю — в экстазе от вашего присутствия я лишусь чувств.

— Неужели так удивительно, что я могу кому-то понравиться? — поинтересовался Майлз.

Генриетта фыркнула.

— Если

ты еще немного ей понравишься, вас обоих попросят из бального зала.

— А ты не должна ни с кем танцевать?

— Он забыл.

— А! Так поэтому ты в столь дурном настроении? — спросил Майлз.

— Я не в дурном настроении.

Майлз с нескрываемым сарказмом посмотрел на нее:

— Может, скажем просто, что ты не являешься обычным своим воплощением очарования и доброго расположения духа?

Генриетта злобно уставилась на него.

Майлз с преувеличенной тревогой попятился.

— Или я могу вообще ничего не говорить и тихо уйти.

Генриетта всплеснула руками:

— О, просто уходи. А я забьюсь в какую-нибудь уютную норку.

Майлз спросил себя, не следует ли ему остаться, предложить лимонаду или кадриль, но стрелки часов неуклонно сдвигались за полночь. Кроме того, мисс Селвик в плохом настроении представляла собой редкое и пугающее зрелище. Поэтому Майлз лишь дружески ей улыбнулся, проследил за девушкой, пока она не встретилась с Шарлоттой, которая, заметив раздражение Генриетты, немедленно поинтересовалась причиной ее неважного настроения — из другого конца комнаты до Майлза донеслось слабое: «И чего все спрашивают меня об этом!» — и двинулся на поиски Джеффа, планируя осуществить часть первую своего коварного плана.

Темноволосую голову Джеффа легко было заметить в толпе: он стоял в шаге от унылых вдов и бедных дебютанток — мужская часть гостей уже начала медленно, но неуклонно перетекать в карточный салон и к столам с закусками. Но Джефф, с гримасой отметил Майлз, все равно был занят. Он преследовал несравненную драгоценность короны Альбиона, известную также под именем Мэри Олсуорси, самую большую кокетку по эту сторону Ла-Манша, уговаривая ее отдать ему кадриль, и взирал на ее темные локоны с преданностью и благоговением, как крестоносец, впервые увидевший Святую землю.

Майлз встал рядом с танцующими и легонько помахал Джеффу. Джефф не отрываясь с обожанием смотрел на прическу Мэри Олсуорси. Майлз оставил сдержанность, замахал руками и мотнул головой в сторону двери. Джефф поймал его взгляд и скорчил гримасу. Майлз не понял, означала ли она «Я подойду через минуту» или «Прекрати размахивать руками — ты ставишь меня в неловкое положение». В любом случае Майлз мало что еще мог сделать, кроме как силком вывести Джеффа из зала, поэтому он без особой радости отошел к стене и прислонился к ней со сложенными на груди руками.

— Ты мне махал? — с иронией заметил Джефф, подойдя к другу, когда танцевавшие разошлись и другие пары заняли их места для веселого контрданса.

Майлз решил пропустить

иронию мимо ушей. Оторвавшись от стены, он напыщенно объявил:

— Время пришло!

— Поставить меня в неловкое положение перед Мэри Олсуорси?

— О, ради Бога! — Означенную леди уже окружили пять других обожателей. Майлз не стал на это указывать, не желая ускорить уход Джеффа. — Война идет, ты не забыл? Нельзя ли нам ненадолго на этом сосредоточиться?

— О! Хорошо.

Джефф уже и сам увидел окружение Мэри и, нахмурившись, смотрел в ту сторону.

Колдовство, пришел к выводу Майлз. Тут не обошлось без черной магии. Ведь это же Джефф, который последние семь лет умело вел хозяйственные дела Лиги Пурпурной Горечавки, в то время как на долю Ричарда доставались самые опасные затеи. Ничем, кроме вмешательства темных сил, объяснить это было нельзя.

Давненько в Англии не сжигали ведьм.

— Знаешь, может, если ты на несколько часов ее покинешь, это обострит ее интерес к тебе, — схитрил Майлз. — Генриетта говорит, что женщины реагируют на такие вещи.

Джефф покачал головой:

— В этом нет никакого смысла.

— Потому и действует, — с умным видом изрек Майлз.

— Хм… ну, может быть, тут что-то есть.

Майлз решил, что выжал из этой уловки все, что можно, не вызвав подозрений Джеффа. Разумеется, учитывая его нынешнее состояние, он мог бы сказать другу, будто король Георг только что превратился в гигантскую брюкву, и Джефф согласился бы и кивнул.

— Нужный нам человек вон там, у большой статуи Зевса-громовержца, — непринужденно проговорил Майлз, чтобы стоящие рядом ничего такого не заподозрили. — Мне нужен примерно час. Если ты увидишь, что он уходит раньше, придумай, как задержать его. Я рассчитываю на тебя, Джефф.

— Час?

— Лучше больше, но достаточно и часа.

Джефф кивнул:

— Удачи.

Для отвода глаз Майлз с улыбкой изобразил несколько фехтовальных движений и повернулся, намереваясь уйти. В последний момент в голову ему пришла еще одна мысль. Он тронул Джеффа за плечо.

— И последнее.

— И что же это? — осторожно спросил Джефф.

Печален день, когда твой друг становится воплощенным подозрением.

— Последи еще за ним и Генриеттой, ладно? Мне не понравилось, как он вчера вокруг нее увивался.

— Да запросто, — с облегчением согласился Джефф. — Я всегда могу увести ее танцевать. Может, это заставит Мэри ревновать…

— Я знал, что могу рассчитывать на тебя, старина!

Еще не договорив, Майлз хлопнул Джеффа по плечу и бодро покинул бальный зал с приятным чувством выполненного долга.

Сбегая с крыльца, Доррингтон глубоко вдохнул освежающего ночного воздуха — и его чуть не стошнило. Лицо Майлза перекосилось от отвращения. Запах угадывался безошибочно, как и сопровождавшие его звуки. Кто-то, встав на четвереньки, головой в кусты, изрыгал содержимое своего желудка прямо на аккуратно подстриженный газон Мидлторпов.