Маска Черного Тюльпана

Уиллиг Лорен

— А, здравствуй, — ответил Майлз, захлопав глазами при ее нежданном появлении.

Решив дать ужасной женщине шанс, Генриетта повернулась к маркизе с самой дружелюбной улыбкой, какую смогла изобразить, и сказала самым теплым тоном:

— Я весь вечер любуюсь вашим платьем. Кружева восхитительны!

Маркиза взглянула на нее, как могла бы взглянуть на назойливого хорька.

— Благодарю вас.

Генриетта ждала положенного ответного комплимента. Его не последовало. Мисс Селвик испытала определенное мрачное удовлетворение,

поняв, что эта женщина столь же неприятна вблизи, как и на расстоянии. Хорошо. Теперь ей не нужно стараться быть с ней любезной.

Майлз с запозданием вспомнил о своем долге.

— Мадам де Монтваль, могу я представить вам леди Генриетту Селвик?

— Селвик?

Маркиза в задумчивости поджала губы, и ее это не испортило.

Есть ли у этой женщины хоть одно неудачное выражение лица? Генриетта с готовностью отдала бы все содержимое Аппингтон-Холла, включая три картины Каналетто, разнообразных Ван Дейков и фамильную тиару, чтобы маркиза перед зеркалом продемонстрировала весь арсенал выражений своего лица.

— О, конечно! — Легко рассмеявшись, маркиза развернула веер. — Благородная Пурпурная Горечавка! Вы родственники?

— Мой брат, — коротко ответила Генриетта.

— Те из нас, моя дорогая, кто пострадал от последних бедствий, слишком хорошо знают, чем обязаны ему. Но вы были слишком юны, чтобы помнить.

— Ползала в детской на четвереньках и пускала слюни, — таким сладким тоном подтвердила Генриетта, что Майлз резко поднял на нее глаза. Девушку так и подмывало отпустить какое-нибудь замечание насчет неюного возраста маркизы, но она благородно решила не опускаться до ее уровня. Кроме того, она не успела придумать, как бы половчее облечь его в слова.

Пока Генриетта колебалась, маркиза снова переключилась на Майлза, ласково погладив его по руке.

— Мне так понравилась наша сегодняшняя прогулка в парке, — проворковала она.

Генриетта едва не ахнула от возмущения. Прогулка в парке! Но… но… это же была ее прогулка. Разумеется, это она отвергла приглашение, но данная мысль нисколько не смягчила жалящей боли.

— Никогда не знала, что Серпентайн может быть таким чарующим, — продолжала маркиза, глядя на Майлза из-под длинных темных ресниц.

Что может быть чарующего в Сернентайне? Водоем. С утками.

— Все зависит от того, с какой точки на него смотреть, — скромно заметил Майлз.

Предпочтительнее, подумала Генриетта, с воды, во время нападения рассвирепевших бойцовых уток.

— Или, — со страстной улыбкой возразила маркиза, — от спутника.

Майлз издал звук, долженствующий означать скромное отрицание.

Маркиза продолжала настаивать.

Генриетта подавила в себе желание помахать рукой перед их лицами и крикнуть: «Эй! Я здесь!»

— Лично я предпочитаю кататься по центральной аллее, — громко сказала она, только бы не молчать.

— Нет, ничего подобного, — заметил Майлз.

Генриетта сердито на него посмотрела:

— Я недавно пришла

к такому мнению.

— Ты ненавидишь центральную аллею. Ты сказала, что только напыщенные фаты и чересчур разодетые…

— Да! — перебила его Генриетта. — Спасибо, Майлз.

— В юности, — понимающе вмешалась маркиза, каким-то образом ухитряясь смотреть на Генриетту сверху вниз, хотя обе они были приблизительно одного роста, — мнения меняются очень быстро. Когда вы станете постарше, леди Генриетта, вкусы у вас устоятся.

— Да. — Генриетта так же понимающе кивнула. — Я представляю, что именно это и происходит, когда человек уже не может так свободно двигаться. Вы очень страдаете от скованности суставов? У моей матери есть замечательное средство от этого, если пожелаете.

Укол получился мелким, детским и далеко не умным, но попал в цель. Маркиза чуть-чуть прищурилась. И данное выражение не пошло на пользу ее внешнему виду: в уголках глаз обозначились мелкие морщинки. Генриетта надеялась, что Майлз ничего не упустил.

— Вы так добры. — Убрав ладонь с ее постоянного места на руке Майлза, маркиза с внятным треском сложила веер и пристально посмотрела на девушку: — Скажите мне, леди Генриетта, вы разделяете интересы вашего брата?

Генриетта покачала головой.

— Нет, моя мать не позволяет посещать игровые заведения. Они могут помешать мне вовремя лечь спать.

Майлз ткнул ее в бок. Сильно.

Генриетта ткнула в ответ. Еще сильнее.

— Какого черта с тобой сегодня происходит? — пробормотал Майлз.

Маркизе не понравилось, что ее игнорируют.

— Простите, мистер Доррингтон, вы что-то сказали?

— Ничего! — хором ответили Генриетта и Майлз, и в этот момент большие часы в холле начали отбивать полночь.

За шумом толпы — сотни людей говорят и смеются, музыканты играют, ноги топают по паркету — звон часов едва можно было расслышать, но слабое эхо этого звука заставило Майлза застыть на месте.

Проклятие! Если он хочет забраться в дом Вона, нужно спешить, пока графу не наскучили пресные развлечения, предлагаемые на балу у Мидлторпов, и он не отправился домой. Очень вероятно, что, прежде чем лечь в постель, Вон заедет на другие вечера, но Майлзу будет спокойнее, если Джефф проследит за его светлостью.

— Мы продолжим наши прогулки по парку завтра, мистер Доррингтон? Там еще столько неизведанных тропинок.

— Э… конечно, — сказал Майлз, даже не зная, на что соглашается. Он отвесил поклон куда-то между Генриеттой и маркизой. — Прошу меня простить, дамы, я только что вспомнил об одном своем обещании Пинчингдейл-Снайпу. Всего доброго, леди Генриетта. Крайне сожалею, но необходимость вынуждает.

— Ничего страшного, — вежливо проговорила маркиза. Она протянула Майлзу руку так, что тому ничего не оставалось, как поцеловать ее. — До завтра, мистер Доррингтон. Приятного вечера, леди Генриетта. Я получила исключительное удовольствие.