Маска Черного Тюльпана
Шрифт:
Под действием либо моих чар, либо сурового выговора со стороны тети (я подозреваю последнее) Колин начал вести себя почти по-человечески. Впечатляющий, должна признаться, процесс. Когда он не отпускал оскорбительные замечания в мой адрес, то на губах его появлялась улыбка, от которой в уголках глаз собираются морщинки и которая заставляет целый кинотеатр женщин исторгнуть единодушный вздох. Если вам нравятся крупные блондины спортивного типа. Лично мне больше нравятся высокие темноволосые интеллектуалы.
Но дело не в этом. С трудом достигнутое нами согласие быстро сошло на нет, когда миссис Селвик-Олдерли
Я снова украдкой бросила взгляд на Колина.
— Может, хватит смотреть на меня, как будто вы Красная Шапочка, а я — Волк?
Наверное, взгляд получился не совсем украдкой.
— А что, бабушка, велик ли твой архив?
На юмор это, конечно, не тянуло, но если учесть, что я впервые за последние два часа опробовала свои голосовые связки, результат меня сильно порадовал.
— А вы никогда не думали ни о чем другом? — спросил Колин. В устах любого другого мужчины такой вопрос прозвучал бы как приглашение пококетничать. В устах Колина он просто демонстрировал раздражение.
— Только не тогда, когда надо мной висит последний срок сдачи диссертации.
— Мы, — зловеще объявил он, — так еще и не обсудили, что же именно войдет в вашу диссертацию.
Я загадочно замычала в ответ. Он уже ясно высказался по данному поводу, и я не видела смысла давать ему возможность повторить тираду. Чем меньше обсуждений, тем легче уйти от ответа. Настало время сменить тему.
— Жевательного мармелада?
Колин издал звук, который мог бы превратиться в смех, если б ему дали такую возможность. Глаза его встретились с моими в зеркале заднего обзора, их выражение можно было бы истолковать как «мне нравится ваша выдержка» или «о Боже, кто пустил эту ненормальную в мою машину и где я смогу ее выкинуть?».
В действительности он только выразил свою благодарность, ладонью вверх протянув ко мне свою большую руку.
В духе сердечного согласия я оставила себе оранжевую мармеладку и вытряхнула на ладонь Колину красную. Отправив презренную апельсиновую в рот, я стала задумчиво ее сосать, пытаясь придумать начало разговора, которое не затронуло бы запретные темы.
Колин сделал это вместо меня.
— Если посмотрите налево, — сказал он, — увидите дом.
Прежде чем автомобиль свернул и дом предстал перед нами во всей красе, над деревьями соблазнительно мелькнули, словно забытые декорации к фильму о Франкенштейне, зубчатые стены. Сложенный из камня кремового цвета, дом представлял собой, как сказали бы газеты, «величественное сооружение»: квадратное центральное здание с обычными классическими украшениями, с обеих сторон к центральной части пристроены крылья поменьше. Самая обычная резиденция джентльмена восемнадцатого века, и именно такая, в какой мог бы жить Пурпурная Горечавка. Зубчатые стены отсутствовали.
Автомобиль со скрежетом остановился
Мои каблуки хрустели по гравию, пока я вслед за Колином шла к дому; мелкие камешки царапали кожу туфель. Так и казалось, что в холле будет ждать, выстроившись, вся прислуга, но когда Колин посторонился, чтобы впустить меня, я увидела — передний холл абсолютно пуст. Дверь захлопнулась, зловеще клацнув.
— Можете отвести меня в библиотеку, а затем напрочь обо мне забыть, — услужливо подсказала я. — Меня даже слышно не будет.
— Вы и спать в библиотеке собираетесь? — чуть насмешливо поинтересовался он, разглядывая висевшую у меня на руке сумку.
— Э… Вообще-то я об этом не думала. Я могу спать где угодно.
— В самом деле?
Я почувствовала, как залилась краской не хуже сигнала пожарной тревоги в средней школе, и быстренько попыталась исправить ситуацию.
— В смысле со мной легко.
Уф. Все хужее и хужее, как сказала бы Алиса. Временами меня просто нельзя выпускать из дома без намордника.
— Легко в качестве гостьи, я хотела сказать, — сдавленно уточнила я, с трудом вешая сумку на плечо.
— Думаю, Селвик-Холл способен распространить свое гостеприимство до того, чтобы обеспечить вас кроватью, — сухо заметил Колин и стал подниматься по лестнице, примыкавшей к одной из стен холла.
— Приятно слышать. Очень великодушно с вашей стороны.
— Слишком уж хлопотно прибираться в подземных темницах, — объяснил Колин, распахивая дверь недалеко от лестничной площадки, за которой открылась средних размеров комната с темной кроватью под балдахином. Стены были темно-зеленые, с узором из золотистых фигурок животных, походивших не то на драконов, не то на грифонов, присевших на задние лапы и тычущих стилизованными крыльями в нос следующей твари. Колин пропустил меня вперед.
Скинув сумку на кровать, я обернулась к Колину, все еще подпиравшему косяк, убрала упавшие на глаза волосы.
— Спасибо. Очень мило с вашей стороны, что пустили меня сюда.
Колин не произнес никаких обычных банальностей насчет того, что, мол, никаких проблем или что он рад меня здесь видеть. Вместо этого он кивнул в сторону коридора и сказал:
— Туалет — вторая дверь слева от вас по коридору, горячая вода имеет обыкновение отключаться через десять минут, а рычажок унитаза нужно дернуть три раза, чтобы он встал на место.
— Ясно, — отозвалась я. Поставим ему в заслугу хотя бы честность. — Поняла. Туалет налево, дернуть два раза.
— Три раза, — поправил Колин.
— Три, — твердо повторила я, как будто действительно собиралась запомнить. И потащилась по коридору следом за Колином.
— Элоиза?
В нескольких ярдах от меня, в конце коридора, Колин уже стоял у открытой двери.
— Простите! — Я почти бегом бросилась догонять и ввалилась в комнату запыхавшись. Скрестив руки на груди, я с чуть излишним воодушевлением проговорила: — Значит, библиотека здесь.