Март Вахрамеев
Шрифт:
Котенок, не позволяя врагу приблизиться, постарался укрыться на столе. Змея последовала за ним. Некоторое время они так и гонялись один за другим по тесной комнатке, пока в какой-то момент совсем еще неопытный кот не сделал ошибку и не оказался слишком близко от противника. И тут же увидел прямо перед своим носом раззявленную пасть с раздвоенным языком и длинными источающими яд клыками.
Скорость спасла малыша. Он ловко, одной лапой, отбил удар, а сам тут же отскочил в сторону, пока враг замешкался, готовясь к новому нападению. На этот раз он сумел избежать гибели, но теперь дистанция между ними сжалась до предела. Началась война нервов. Гадюка
Будь он взрослым, то ему хватило бы и одного удара сильной лапы сверху по черепу змеи, чтобы оглушить ее и потом, с удовольствием добив, хорошенько перекусить свежим мясом. Но сейчас обстоятельства были против него. Дотянуть до грядущей могучести в таких мрачных раскладах было совсем непросто…
Поняв, что так врага не одолеть, гадюка сменила тактику и, наконец-то, к своему торжеству, смогла перехитрить его. Изобразив нападение, змея ударила хвостом по лапам и смогла сшибить отважного мышелова на пол. Тут же кинувшись на него, она почти достала шею противника, но бесстрашный мурлыка все равно оказался быстрее. Извернувшись, снизу он намертво вцепился в ее горло у самого основания черепа. В этот миг снаружи раздался грохот, дверь распахнулась, и на пороге возник незнакомый человек.
Первым порывом Двойдана было пристрелить гадину, но риск задеть котофея становился не иллюзорным. Немедля он просто ухватил змею за хвост, с омерзением ощутив ее гибкую силу, и со всей дури дернул, отбросив извивающееся тело, норовившее даже в этот момент зацепить нового врага своими ядовитыми клыками, через раскрытую дверь подальше в сторону унитаза. От его рывка противники разлетелись в разные стороны. Март лишь пожалел, что не сумел размозжить голову твари о косяк.
Но гадюка не думала сдаваться. Поднявшись на дыбы, она, грозно шипя и раскачиваясь, медленно поползла к Марту, который ощутил явственное внешнее давление и заторможенность. Собрав волю в кулак и свирепо зарычав, сумел сбросить непонятный морок и, выхватив пистолет, пусть и не первым выстрелом, все же попал по монстру, отбросив тяжелой пулей смертельно-опасную живую и злобную золотистую тварь к дальней стенке.
Змеюка оказалась удивительно живуча и вместо того, чтобы, подергавшись в агонии, сдохнуть, нашла в себе силы ускользнуть наружу. Преследовать непонятное пресмыкающееся Март не стал. Ему и без того уже хватило впечатлений на сегодня. Тем более что спасенный им мурлыка валялся неподвижно и выглядел совсем плохо, явно нуждаясь в срочной помощи.
— Так, будем считать, что невыполнимая миссия завершена. Можно переходить к эвакуации уцелевших.
Вахрамеев поднял невесомое тельце, ощутив слабое биение сердечка сквозь тоненькие ребра, и пару раз дунул ему в ноздри. Погладив котенка по широкой, лобастой голове, он вдруг ощутил боль в пальце и едва не отдернул руку.
Хвостатый, видно еще не придя в себя после драки, острыми, тонкими как иглы зубами укусил Марта и только теперь открыл глаза. Шершавым язычком тут же аккуратно слизнул выступившую капельку крови. Ранка моментально затянулась, словно ее и не было.
— Это такая благодарность или ты — неведомая зверушка вампирского звания? — сдержавшись от ругательств, спросил Вахрамеев котенка.
Тот в ответ слабо поморщил нос и чихнул, всем видом показывая, что отвечать на такие пробросы ниже его шерстисто-хвостато-ушастого достоинства. А потом
— Нет, ты не думай, я тебя, малыш, все равно не оставлю. Будем теперь вместе планету топтать. Ты же раненый. Чем лечить? Эта тварь ядовитая? Если знаешь, кивни.
Котенок в ответ лишь недовольно дернул хвостом.
— Видимо, это означает, что ты в порядке. Тогда, может, ты голодный?
На этот раз реакция была строго положительной, Марту даже показалось, что ему кивнули в ответ.
— Тогда пошли, поищем чего-нибудь в капитанском холодильнике.
Глава 17
От нежданных и резких поворотов судьбы в нашей жизни никто не застрахован. Вот живете вы спокойненько и даже не подозреваете, что очень скоро на вас свалится очередной сюрприз. И «сюра» в нем окажется куда больше, чем «приза».
Вернувшись в зал, Март усадил котенка на барную стойку и распахнул обе створки холодильника. Внутри оказалось много всего интересного, в броских, незнакомых упаковках. На многоярусных, уходящих под потолок ярко освещенных полках разместился целый склад деликатесных закусок всех мастей. Напоминало все это изобилие витрину дорогого магазина, в котором нашлось место разным вкусностям. От черной икры, соленой и копченой рыбы, сыров, колбас и разных соусов до минералки, пива и даже ледяной водочки, любовно-старательно уложенной в морозилку, чтобы со слезой…
— Да, красиво жить не запретишь. Кхм… Ну, теперь все это в нашем распоряжении. Выбирай, что пожелаешь, мелкий. Смотри, даже кошачьи консервы в ассортименте.
Открыл одну банку и поставил перед зверем.
— Будешь? — тот, не скрывая брезгливости, понюхал и нехорошо посмотрел на человека. — Не устраивает? Понимаю. Даже по запаху дрянь редкостная. Смотри, тут есть сливки и творожный сыр.
Вот это зашло коту куда лучше, и он принялся увлеченно лакать узким розовым язычком густую белую жидкость.
— Так-то лучше, — довольно подвел итог Март, погладив отважного мурлыку по худой спинке. — Давай, отъедайся, а то кожа да кости. Увидит кто, наклепают на меня в местный гринпис или как тут общество защиты животных называется…
Глядя, с каким аппетитом уплетает угощение котенок, он и сам захотел перекусить. Последний раз Март ел еще рано утром в подвале у Каллистрата, перед отъездом из Тары.
Несколько секунд боролся с искушением дернуть пивка, но обстановка не располагала. Зато безо всяких проблем разобравшись с кофемашиной, сварил себе крепчайший двойной эспрессо. Затем запилил могучий сэндвич из нескольких слоев: сыр, сырокопченая колбаса, маринованные огурчики и вяленые с розмарином и чесноком томаты. Разогнавшись, сразу сделал и второй такой же. Чтобы два раза не вставать.
Пока руки занимались сборкой вкусностей, в голове непрерывно продолжалось осмысление только что произошедшего. Змея определенно воздействовала на него, отрицать факт не имело никакого смысла. Да и мурлыка при всей своей зашкаливающей няшности совсем не так прост. Какая сила тянула его сюда, то нашептывая «Холодно», то в голосину вопя «Жара»? Свалить на вахрамеевскую чуйку? Или было чье-то воздействие? И зачем парочку мелких тварей засаживать в явно секретное помещение? Розенберг, уже убитый, упорно продолжал цепляться за жизнь, чтобы направить все равно кого к себе в каюту. Ведь дядя был тот еще сибарит и нарцисс, уж в такую минуту ему стоило бы подумать о себе — любимом, а он вон чего учудил, о зверушках позаботился…'