Маршал Рыбалко
Шрифт:
Павел Семенович засел за книги. У командира полка свободного времени в течение дня не бывает. Но есть ведь ночи — и он использовал ночные часы для самообразования. Однако чем больше узнавал, тем сильнее росла жажда знаний. Наступил день, когда он решился. Пришел к военкому бригады и положил на стол рапорт.
— Еще один! — укоризненно воскликнул военком, едва пробежав глазами по бумаге.— А кто тут служить будет?
— И все же — прошу рассмотреть,— настаивал Рыбалко.
В то время многие командиры и политработники просились на учебу, и можно было понять недовольство
— Эк тебя, брат, подтянуло... Все сидишь и штудируешь ночами?
— Сижу и штудирую,— хмуро кивнул Рыбалко.— Но сам себе я плохой учитель. Потому и прошусь...
— Ну, допустим, пошлем тебя учиться, а кем заменим?
' Павел Семенович назвал кандидатуру.
— Ишь ты, все у него продумано,— усмехнулся военком.— А что скажут в райкоме?
Полк Рыбалко стоял в Москве, и коммунисты района избрали его членом Краснопресненского райкома партии.
— Надеюсь, поддержат в райкоме.
Его действительно поддержали. В 1926 году Рыбалко поступил на Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Военной академии РККА (ныне— Военная академия имени М. В. Фрунзе).
Учиться было трудно. Знаний, полученных урывками в течение ночных бдений, оказалось слишком мало. Но еще в полку Павел Семенович приучил себя спать не более трех-четырех часов в сутки. Напряженная работа принесла результаты: Рыбалко окончил курсы одним из лучших.
На стажировку его послали на Дальний Восток, в кавалерийскую часть. Это во многом определило судьбу Рыбалко на ближайшие годы.
Часть стояла на границе: с одной стороны — дружественная Монголия, с другой — Китай. Местность — широкая степь, поросшая ковылем и саксаулом, а вокруг — бесчисленные сопки. Из-за сопок ужом проскальзывали вражеские лазутчики. Иногда — отдельные нарушители, иногда — целые отряды. Задача кавалеристов — зорко оберегать границы от посягательств непрошенных гостей.
Такая же задача стояла и перед частями монгольской народной армии, созданной Сухэ-Батором и Чой-балсаном. Несколько лет назад Красная Армия помогла трудящимся Монголии, восставшим против гнета феодалов, разгромить интервентов и белогвардейские банды барона Унгерна. Но храбрым и самоотверженным воинам Народной Монголии не хватало опыта и теоретических знаний. На помощь пришли советские военные специалисты. Среди них был и Рыбалко, ставший одним из инструкторов монгольских вооруженных сил.
В конце 1928-го Павел Семенович получает новое назначение: на должность командира-комиссара 7-го кавалерийского полка в дивизии червонных казаков, которая стояла в районе Староконстантинова.
Рядом проходила граница с буржуазной Польшей, в которой правили пилсудчики, «старые знакомые», организовавшие в 1920 году нападение на Советскую республику. С тех пор антисоветские устремления и намерения правящих кругов Польши никаких изменений не претерпели.
И снова постоянная боевая готовность, усложняющая и без того нелегкие условия учений. Отличная характеристика, полученная Рыбалко от командования, свидетельствует, что он успешно справился
него обязанностями. Командир корпуса червонных казаков, герой гражданской войны Ока Иванович Городовиков, бывая на занятиях в 7-м кавполку, говорил Рыбалко:
— В Первой Конной я знал тебя как хорошего комиссара. Теперь вижу: ты и командир хороший. Тебе бы немного подучиться, и вполне сможешь командовать дивизией.
Командиру 7-го кавполка и самому страстно хотелось «подучиться». Но такая возможность представилась только в 1931 году. Тогда в частях Красной Армии проходил отбор наиболее достойных командиров для учебы в. Военной академии имени М. В. Фрунзе. Рыбалко зачислили на общевойсковой факультет.
— Мне постоянно не хватало времени,— вспоминал впоследствии Павел Семенович.— С утра до ночи занятия в учебных кабинетах, в лабораториях, военные игры на местности, а дома — книги, конспекты, разработка оперативных и тактических задач, карты боевых действий... А еще изучение новой боевой техники — нашей и зарубежной. Особенно привлекали меня танки. Понимал, что этот род оружия в будущих войнах сыграет важную роль...
Жажда знаний, растущая военная эрудиция, широта взглядов поставили Рыбалко в число лучших слушателей академии. При этом он оставался простым и отзывчивым человеком, пользующимся уважением и авторитетом у товарищей. Все годы учебы коммунисты факультета единодушно избирали его в партбюро курса, в партийный комитет академии.
В 1934-м, окончив академию, Павел Семенович Рыбалко был направлен военным советником в Китай.
В начале 30-х годов японские милитаристы, захватив северо-восточные провинции Китая, вынашивали планы дальнейшей экспансии. Братскую помощь китайскому народу в национально-освободительной войне против агрессора оказали советские добровольцы.
— Даже представить себе не мог,— рассказывал как-то Павел Семенович,— на каком низком уровне застану там боевую подготовку. Ни офицеры, ни тем более солдаты не умели стрелять... Вообразите такую картину: взвод выходит на огневой рубеж, десять выстрелов —
и лишь одно-два попадания в мишень. Пришлось начинать с элементарного: знакомить с приемами прицеливания. Военно-тактические занятия с офицерами были для них полным откровением. Карт читать они не умели, а следовательно, ориентироваться по картам на местности — тоже. Об артиллерии и летном деле говорить не приходится — для них это было тем же, чем для нас китайская грамота... Не случайно столько наших добровольцев осталось навеки в китайской земле. Главный удар в бою они принимали на себя...
О том, как наши советники передавали опыт Красной Армии китайским воинам, много позже будет вспоминать генерал-лейтенант А. И. Черепанов и другие советские добровольцы К
Боевую подготовку нельзя было приостановить ни на день — в стране создавалась крайне сложная и опасная обстановка...
И взмывали в небо советские самолеты, пилотируемые нашими летчиками, и вели огонь из советских орудий наши артиллеристы, и шли в атаку рядом с китайскими солдатами советские добровольцы.