Маршал Рокоссовский
Шрифт:
Около двух часов потребовалось немецкому командованию, чтобы навести порядок и дать приказ своим ослабленным силам начать наступление.
Утром прозвенел звонок ВЧ.
— Что у вас, товарищ Рокоссовский, происходит? — послышался характерный, с акцентом голос.
— Немцы начали наступление, товарищ Сталин! — отвечал возбужденный генерал.
— А чему вы рады?
— Теперь победа будет за нами!
— Вы уверены?
— Уверен. Даже очень!
Главный удар на северном фасе Курского выступа немцы наносили в полосе
Но немецкое командование, не считаясь с потерями, вводило в бой все новые и новые силы. И опять все повторялось сызнова. К концу для противник продвинулся на 45- километров. И только.
На второй день генерал Рокоссовский предпринял своими резервными танковыми соединениями контрудар. В результате его противник понес немалые потери. Успех второго дня отмечался продвижением на 3–4 километра.
Семь суток нескончаемо гремела канонада. Бой кипел на земле и в небе, где шла напряженнейшая борьба авиации за господство в воздухе.
А 12 июля, когда немецкая танковая армада, казалось, прорвалась на оперативный простор, ее встретили советские танковые соединения. Там, под Прохоровкой, развернулось грандиозное танковое сражение, в котором с обеих сторон участвовало около 1200 танков. В ожесточенной битве вражеская группировка была обескровлена, она выдохлась и не в состоянии была продолжать активные действия. Операция «Цитадель» провалилась.
После 12 июля армии Рокоссовского контрударом отбросили противника на исходные позиции, а затем, взаимодействуя с соседними фронтами, перешли в наступление, преследуя врага.
В гигантской по своему размаху и ожесточенности Курской битве был окончательно сломан хребет немецко-фашистской армии.
5 августа в Москве прогремел первый в Великой Отечественной войне салют. В приказе Верховного Главнокомандующего отмечались успешные действия фронтов в гигантском сражении. И в нем среди отличившихся командующих был назван генерал армии Рокоссовский.
В 1943 году Константин Константинович дважды удостоился повышения в воинском звании: в январе он стал генерал-полковником, а спустя три месяца, в апреле, он был уже генералом армии. Авторитет военачальника был неоспорим.
Осенью на соседнем 1-м Украинском фронте, которым командовал генерал Ватутин, создалась критическая обстановка. На одном участке немцы перешли в контрнаступление, овладели Житомиром, угрожающе нависли над нашей группировкой.
Когда об этом доложили находящемуся в Тегеране на конференции глав трех правительств Сталину, он потребовал на прямой провод Рокоссовского.
—
Это было необыкновенное поручение. В недалеком прошлом Ватутин занимал высокий пост заместителя начальника Генерального штаба, пользовался непререкаемым авторитетом «генштабиста». К тому же ныне оба находились на равном положении. Перед отъездом Рокоссовскому была вручена телеграмма, чтобы он в случае необходимости, не ожидая указаний из Москвы, принял командование Украинским фронтом.
Ознакомившись на месте с обстановкой, Константин Константинович с присущим ему тактом посоветовал Ватутину перейти от обороны к решительным действиям, срочно организовать контрудар. Рекомендации были незамедлительно приняты, положение на фронте выровнялось.
О МАРШАЛЕ ЖУКОВЕ
У Константина Константиновича Рокоссовского и Георгия Константиновича Жукова много общего. Оба родились в одном году — 1896-м, оба прошли солдатскую службу в царской армии, были в ней рядовыми и унтер-офицерами, участвовали в первой мировой войне, а позже, в гражданской, командовали сабельными эскадронами.
И вот война, и они снова вместе, на Западном фронте. Но служебные отношения, по признанию Рокоссовского, складывались не всегда гладко. Причина в том, что они по-разному понимали роль и форму проявления волевого начала в руководстве войсками. Аттестуя в свое время подчиненного, Рокоссовский о Жукове писал: «Сильной воли. Решительный. Обладает богатой инициативой и умело применяет ее на деле. Дисциплинирован. Требователен и в своих требованиях настойчив. По характеру немного суховат и недостаточно чуток. Обладает значительной долей упрямства. Болезненно самолюбив…»
О самом же Рокоссовском маршал Жуков отзывался так: «Рокоссовский был очень хорошим начальником. Блестяще знал военное дело, четко ставил задачи, умно и тактично проверял исполнение своих приказов. К подчиненным проявлял постоянное внимание и, пожалуй, как никто другой, умел оценить и развить инициативу подчиненных ему командиров. Много давал другим и умел вместе с тем учиться у них. Я уже не говорю о его редких душевных качествах — они известны всем, кто хоть немного служил под его началом».
Итак, Жуков и Рокоссовский — два незаурядных военачальника, полководца и два почти противоположных характера. Решая подчас одну задачу, они избирали различные подходы и варианты. Об этом писал в рукописи автор «Солдатского долга». Высказанные им оценки по цензурным соображениям не вошли в книгу.
Так, он критиковал командующего Западным фронтом за недоверие к подчиненным командирам, когда тот прислал в 16-ю армию после тяжелейших боев комиссию для расследования и привлечения к ответственности виновных в оставлении Волоколамска.