Маршал Рокоссовский
Шрифт:
— Почему у вас плохо шли дела? — спросил его Сталин.
— Мне мешал представитель Ставки Сусайков.
— Почему же вы об этом не доложили?
— Не осмеливался жаловаться на вашего представителя.
— Вы не решились снять трубку телефона и позвонить, и в результате провалили операцию. За это мы вас и снимаем.
Это был наглядный урок будущему командующему фронтом.
Брянский фронт прикрывал тульское и воронежское направления, и когда летом 1942 года немецкие войска перешли в наступление к Волге, его удары задержали продвижение врага. Бои здесь не имели решающего значения, но были упорными
Имея превосходство в силах, противник сумел добиться успеха на сталинградском и ростовском направлениях. Они приобретали первостепенное значение. Особенно осложнилась обстановка на сталинградском направлении. Там противник форсировал Дон, вышел в междуречье Волги и Дона и завязал бои в самом Сталинграде.
В сентябре состоялся разговор по ВЧ Сталина с Рокоссовским.
— Вам не скучно на Брянском фронте? — словно бы между прочим спросил Верховный.
— Конечно, скучно.
— Я так и знал. Предлагаем вам принять командование фронтом под Сталинградом. Завтра вам быть в Москве.
— Надо спасать Сталинград, товарищ Рокоссовский. Берите с собой необходимых помощников и вылетайте побыстрей туда, — сказал ему Сталин.
Обстановка у Сталинграда оказалась сложной. Немцам удалось прорваться к северной окраине города, выйти к Волге. Возникла угроза перекрытия главной речной артерии страны. Командующий фронтом генерал Гордов не справился с возложенной на него задачей, и Ставка отстранила его от должности.
Еще совсем недавно, в июле, с Гордовым говорил Сталин: «Мы решили поручить вам ответственный пост, возглавить Сталинградский фронт». «Фронт?» — не ослышался ли он? Его, генерал-майора, только осенью принявшего армию, и сразу — командующим фронтом вместо маршала Тимошенко? Для Гордова предложение Сталина было полной неожиданностью. Он не знал, что ответить.
«Нужно твердой рукой навести в войсках революционный порядок. Мы очень на вас надеемся», — высказал Сталин решение.
И вот он, генерал Гордов, прокомандовав фронтом всего 19 дней, не оправдал надежд Верховного. Вместо него прибыл новый командующий, генерал-лейтенант Рокоссовский.
Вспоминая тот день, Константин Константинович писал:
«На этом участке шел напряженный бой. Третий день не удавалось выбить противника с удерживаемых позиций. Гордов явно нервничал, распекая по телефону всех абонентов вплоть до командующих армиями, причем в непростительно грубой форме. Не случайно командный состав фронта, о чем мне впоследствии довелось слышать, окрестил его управление «матерным»…
Объективно оценивая сложившуюся обстановку на этом участке, должен признать, что не в командовании заключалась неудача. Отсутствие необходимых сил и средств для успешного решения поставленной задачи исключало возможность ее выполнения. Усугубляла незавидное положение и непростительная поспешность Ставки в своих настойчивых требованиях, предъявляемых командующему фронтом, без учета сложившейся обстановки, сил и средств противника. Желание Ставки не соответствовало возможностям войск».
Итак, 30 сентября генерал Рокоссовский вступил в командование Сталинградским фронтом. А судьба Гордова была иной. Получив назначение на Западный фронт, он принял 33-ю, а затем 3-ю гвардейскую армию. Воевал успешно. Пятнадцать раз его имя отмечалось
После войны его, командующего войсками Приволжского военного округа, избрали депутатом Верховного Совета СССР. И тогда он узнал об истинном положении народа. В разговоре со своим помощником он со свойственной ему прямотой сказал: «Тех, кто довел крестьянство до такого нищенского положения, надо судить! И как только народ терпит!» А потом Сталину направили справку о записанном разговоре генерала с женой. Не знали они об установленном на квартире подслушивающем устройстве. «Я сейчас говорю, у меня такие убеждения, что если сегодня снимут колхозы, завтра будет порядок, будет рынок, будет все…» Генерала Гордова судили в августе 1950 года и на второй день после суда расстреляли…
Доложив о вступлении в командование войсками фронта, Константин Константинович обратился к находящимся при нем Маленкову и Жукову:
— А теперь прошу предоставить мне возможность самому командовать войсками фронта.
Подобные просьбы Жукову, заместителю Верховного Главнокомандующего, еще не приходилось выслушивать. Он хотел было резко отреагировать по своей привычке, но сдержался.
— Хочешь сказать, что нам здесь делать нечего? Хорошо. Мы сегодня же улетим. Командуй!
И оба покинули командный пункт.
Уже с первых дней новому командующему стала ясна обоснованность выводов Гордова. Тот утверждал, что рассчитывать на успех можно лишь тогда, когда наступательная операция тщательно подготовлена и обеспечена необходимыми средствами, конечно, в возможных пределах. Предпринятое новым командующим наступление с целью ликвидации прорвавшегося к Волге противника не увенчалось успехом.
«Принимавшие в нем участие войска понесли большие потери и вынуждены были перейти к обороне, — писал Рокоссовский. — Причина неудачи усматривалась в недостаточном количестве артиллерии и минометов, низкой обеспеченности боеприпасами, а самое основное — в плохой организации наступления.
Нажим сверху, не дававший возможности в указываемые сроки организовать боевые действия войск, приводил к спешке, неувязкам и неорганизованному вводу частей и соединений в бой. Погрешны в том были Ставка, Генеральный штаб и заместители Верховного Главнокомандующего, ну и неизбежно вынужденные «попадать им в тон» командующие фронтами и армиями».
Упоминая заместителей Верховного, автор рукописи имел в виду Жукова и Василевского. Последний являлся одновременно начальником Генерального штаба. В ответственные периоды военных действий начальник Генерального штаба обязан быть в штабе, а не в войсках. Нахождение в войсках вынуждает его отстаивать интересы того или иного фронта, а порой и армии, допуская при этом ошибки и промахи в решении главной задачи.
Имея возможность наблюдать в штабе соседнего Юго-Западного фронта за деятельностью Василевского и Ватутина, Рокоссовский позже напишет:
«Создавалось впечатление, что в роли командующего фронтом находится Василевский, который решал ряд серьезных вопросов, связанных с предстоящими действиями войск этого фронта, часто не советуясь с командующим. Ватутин же фактически выполнял роль даже не начальника штаба… Все те вопросы, которые я намеревался обсудить с Ватутиным, пришлось обговаривать с Василевским…»