Маршал Рокоссовский
Шрифт:
Вторые эшелоны и фронтовые резервы тоже были расположены на направлении вероятного наступления основной группировки противника. Правильное определение наиболее опасного для войск фронта направления наступления противника, соответствующая этому группировка войск, маневр силами и средствами в процессе сражения явились основными факторами более успешных действий войск Центрального фронта, чем войск Воронежского, где основные — главные силы этого фронта были растянуты на 164-километровом фронте, располагаясь равномерно на всем это
Теперь о личной работе Т. К. Жукова как представителя Ставки на Центральном фронте. В своих воспоминаниях он широко описывает проводимую якобы им работу у нас на фронте в подготовительный период и в процессе самой оборонительной операции. Вынужден сообщить с полной ответственностью и, если нужно, с подтверждением живых еще свидетелей, что изложенное Жуковым Г. К. в этой статье не соответствует действительности и им надумано.
Жуков Г. К. впервые прибыл к нам на КП в Свободу 4 июля, накануне сражения. Пробыл он у нас до 10–11 часов 5 июля и убыл якобы на Западный фронт к Соколовскому В. Д., так по крайней мере, уезжая, он сказал нам.
Находясь у нас в штабе в ночь перед началом вражеского наступления, когда было получено донесение командующего 13-й армией генерала Пухова о захвате вражеских саперов, сообщавших о предполагаемом начале немецкого наступления, Жуков Г. К. отказался даже санкционировать мое предложение о начале артиллерийской контрподготовки, предоставив решение этого вопроса мне, как командующему фронтом.
Решиться на это мероприятие необходимо было немедленно, так как на запрос Ставки не позволяло время.
В Ставку позвонил Г. К. Жуков примерно около 10 часов 5 июля, доложив по ВЧ в моем присутствии Сталину о том (передаю дословно), что Костин (мой псевдоним) войсками управляет уверенно и твердо и что наступление противника успешно отражается. Тут же он попросил разрешения убыть ему к Соколовскому. После этого разговора немедленно от нас уехал. Вот так выглядело фактически пребывание Жукова Т. К. на Центральном фронте. В подготовительный к операции период Жуков Г. К. у нас на Центральном фронте не бывал ни разу.
Правда, у нас некоторое время в конце марта пребывали член ГКО Маленков, генерал Антонов и нач. Тыла Красной Армии Хрулев, занимались они вопросами оказания фронту помощи в быстрейшей переброске в район сосредоточения войск фронта — соединений и тылов, застрявших под Сталинградом.
Обращаюсь к Вам по затронутому вопросу потому, что и ко мне обращаются товарищи — участники Курской битвы с вопросами: почему Г. К. Жуков в своих воспоминаниях искажает истину, приписывая себе то, чего не было? Кому-кому, а ему не следовало бы допускать этого!»
Настоящее письмо является историческим документом видного военачальника об одном из сражений прошедшей войны.
Человек исключительной честности и принципиальности, маршал Рокоссовский всегда последовательно и твердо отстаивал свою точку зрения, не боясь сказать
Профессиональное писательское перо, несомненно, представило бы ярче и глубже личность самого автора, его роль в военных событиях, значимость его как полководца в достижении трудной для страны Победы. Личная скромность автора здесь была явно не на пользу.
Рассматривая военную деятельность маршала Рокоссовского, необходимо отметить и его военно-педагогические взгляды, составляющие основу применяемой им системы подготовки русского воинства и в том числе командного состава. Из нашей истории мы знаем многих русских военных деятелей, обладавших качествами воспитателей: Суворова, Драгомирова, Фрунзе. Думается, что вправе причислить к ним и маршала Рокоссовского…
А дружба двух выдающихся полководцев века — Жукова и Рокоссовского — продолжалась до самого последнего их часа.
«БОГ РАТИ ОН»
В понедельник 17 июля 1944 года на центральных улицах столицы произошло знаменательное событие. От Белорусского вокзала под усиленным конвоем прошла гигантская колонна немецких военнопленных. Их численность достигала почти 52 тысяч человек. В голове колонны следовали генералы, за ними — офицеры, а потом в шеренгах по двадцать человек шли рядовые гитлеровцы. Они брели, не глядя по сторонам, где стояли молчаливо осуждающие вражеских вояк толпы москвичей.
Это были военнопленные, захваченные в последних сражениях в Белоруссии, и большинство из минского «котла», уготованного войсками двух Белорусских фронтов, одним из которых командовал Рокоссовский. Их воины решительно и смело продвигались вперед, искусно обходя вражеские узлы сопротивления и выходя им в тыл.
По плану операции, условно названной именем выдающегося русского полководца Отечественной войны 1812 года Петра Ивановича Багратиона, замышлялась полная ликвидация мощной группировки противника в Белоруссии.
Когда-то, командуя при отступлении армией, этот полководец умело отражал мощные удары наполеоновских войск, показав в Белоруссии высокие качества военачальника. Подобное же проявил в Белоруссии и Рокоссовский, когда осенью 1943 года его фронт начал освобождать земли республики.
После Курской битвы войска без оперативной паузы, испытывая недостаток в людях, вооружении, технике, к полной неожиданности немецкого командования перешли в наступление. Застигнутые врасплох, немецкие военачальники стали снимать резервы и даже части со второстепенных направлений и перебрасывать их против наших ударных группировок. Рокоссовский предвидел этот маневр, ведущий к ослаблению и без того слабых участков, и приказал командующему 3-й армии генералу Горбатову не медля перейти в наступление.