Маршал 2
Шрифт:
– Ну что вы, товарищ Сталин? Так небольшие замечания. Тут деталь, там деталь. Не авиатор я, чтобы дельные предложения давать.
– Не прибедняйтесь, - усмехнулся довольный Хозяин.
– Вспомните как вы стали грудью на защиту проекта реактивных двигателей, ради которых даже пробили научно-исследовательский институт. Сколько шума было, помните? А месяц назад на мой стол лег отчет об испытаниях первого образца турбовинтового двигателя. Криво и убого, но этот аппарат на стенде отработал сорок часов. А это - колоссальный прорыв. Ни у немцев, ни у англичан по нашим сведениям таких успехов никто не показал. Да и занимаются они традиционными реактивными двигателями. А ведь еще полгода назад злые языки на вас наговаривали всякие небылицы. Но вы не ошиблись. И
– Тухачевский немного потупил взор, выражая легкое стеснение.
– Товарищ Сталин, - помявшись, произнес Тухачевский.
– Но ведь для понимания перспективности турбовинтовых двигателей не требуется знать всю специфику использования авиации. Достаточно просто хорошо разбираться в технике. Моей заслуги в этом никакой нет. Я просто помог талантливому человеку работать. На моем месте так бы поступил каждый.
– И тем не менее.
– В усы улыбнулся Сталин.
– Партия высоко оценила этот успех. Тем более что таких эпизодов за вами числится уже немало. Кроме того, возможно вы сможете просветить товарища Рычагова по поводу того, что такое общевойсковой бой и поможете ему понять бесконечно высокую роль связи. А то до меня неоднократно доходили слухи о том, что он недопонимает и недооценивает значение радио на борту самолетов. Доходило до абсурда, вроде предложений снять радиостанции для облегчения истребителя в бою. Офицер-то он толковый, но местами прямо как ребенок, так и не поднявшийся выше рядового летчика-истребителя.
– Хорошо, товарищ Сталин, - медленно и как-то нерешительно кивнул Тухачевский.
– Я возьму над ним шефство. Но дело ведь для меня новое, не освоенное. Самому нужно разобраться, подходы к человеку найти. Он ведь у нас парень не простой - с характером. Да и не педагог я.
– Так и мы поможем, если что выходить не будет, - продолжил легкое юродство Сталин.
– Как, товарищ Ворошилов, поможем молодежи?
– Отчего же не помочь? Конечно, поможем, - отозвался Ворошилов, впрочем, без всякого энтузиазма. Что за субчик этот Рычагов он был хорошо наслышан, да и сам некое знакомство имел. Зубная боль, а не человек. Впрочем, не ему доверили его уму-разуму учить, и то хлеб.
– А как мы все это оформим?
– Спросил Тухачевский.
– Он ведь на Дальнем Востоке, а я тут. В командировку отправим?
– Давайте мы его к вам приставим консультантом по авиационным делам.
– Предложи Ворошилов.
– Хорошо. Товарищ Сталин, но мне потребуется помощь других старших офицеров. Нужно будет организовать регулярные штабные игры. Тут нам и моряки, и летчики, и танкисты - все понадобятся.
– И как часто вы хотите организовывать такие учебные военно-штабные игры?
– Без малейшего налета заинтересованности спросил нарком ВМФ Смирнов, явно не горящий желанием во всем этом участвовать.
– Как можно чаще. Это ведь позволит не только повысить взаимодействие на уровне родов войск, но и продумать да обсудить сложные ситуации. Пережевать их так сказать, разобрать на детали и добиться понимания у каждого участника такой игры. Да и для оперативного искусства это дело пойдет только на пользу - пусть игровой, а все одно - опыт. Пойдем, так сказать, по суворовским стопам. Он ведь в юности так и учился, изучая и разбирая сражения прошлого и переигрывая их то так, то иначе.
– Я думаю, товарищи, эту инициативу нам стоит поддержать, - обратился Сталин к Смирнову с Ворошиловым. Те молча кивнули, открыто выступить против Сталина Смирнов не мог, а Ворошилову было в целом все одно, главное, чтобы его не доставали.
– И еще, товарищ Тухачевский, - продолжил Сталин, - вы нам отрекомендовали Рычагова, вам за него и отвечать. Так что не подведите нас.
– Не подведу, - коротко кивнул, слегка поникший маршал. Высказался на свою голову. Сталин это заметил, но вида не подал. Впрочем, киснуть Тухачевскому
– Что вы конкретно предлагаете по Монголии?
– Нам нужно заранее подготовиться к летней кампании следующего года. Для этого в Улан-Удэ я предлагаю к марту следующего года перебросить второй армейский корпус, первую механизированную, одну легкую бомбардировочную, одну легкую штурмовую и две истребительные дивизии. Как вы понимаете, я имею в виду наши лучшие авиационные части и единственную полностью укомплектованную по новым штатам автобронетанковую часть. Это очень важный момент - японцы должны будут встретиться с самыми лучшими нашими бойцами. Чтобы завершить логически эту театральщину предлагаю уже сейчас начать ротацию личного состава, дабы на тех пограничных рубежах были собраны самые толковые пограничники. Да и бойцам всех четырех авиадивизий было бы недурно начать серьезно изучать карту местности, так как там очень непростой рельеф и ориентироваться на нем будет сложно. Кроме того, - сказал после небольшой паузы Тухачевский, - нам потребуется около пяти тысяч грузовых автомобилей и порядка пятисот легких тягачей, чтобы все эти войска можно было оперативно перебросить в долину реки Халхин-Гол.
– Почему Халхин-Гол?
– Спросил Кузнецов.
– Потому что там удачное место для нападения - стратегический выступ. Я бы на месте японцев ударил двумя группами в основание этого выступа по сходящимся линиям для окружения советских пограничников. Но дети страны восходящего солнца вряд ли на это пойдут - сведения о том, как они ведут бои с китайцами, дают нам уверенность в том, что японцы не применяют подобных решений. А вот то, что наступать они будут на него я практически уверен, так как в противном случае этот выступ станет нависать над ними угрозой для флангов.
– Пять тысяч грузовиков...
– задумчиво произнес Ворошилов.
– Не много ли?
– Пять тысяч - это сверх штатных. Это шаг необходим для того, чтобы войска можно было действительно быстро перебросить к месту боев, а потом оперативно снабжать. Я ведь предлагаю войска накапливать не на территории Монголии, а в столь значительном удалении. Это необходимо для того, чтобы японцы не очень сильно переживали, понимая, что эти пехотные дивизии будут идти своим ходом месяца полтора, а то и два. Если форсированным маршем - то минимум месяц. И придут они к месту боев совершенно измотанными. То есть, для японцев наш армейский корпус в Улан-Удэ будет не столь опасен как на границе, да и его назначение им будет непонятно.
– Вы думаете, что они его не учтут в наступательной операции?
– Удивленно спросил Ворошилов.
– Отчего же? Учтут. Обязательно учтут. У них хорошая разведывательная сеть и есть все подозрения, что они будут знать о наличие армейского корпуса в Улан-Удэ уже в феврале-марте. Но вот его размещение и задачи останутся для них загадкой. Ведь до места предстоящих боев тысяча триста километров и нет никаких железных дорог. И если мы постараемся их дезинформировать, то сможем ввести их в заблуждение относительно роли и задач этого корпуса. В Токио, безусловно, легко просчитают тот факт, что до места боев им идти очень долго и, кроме того, их нужно будет как-то снабжать с плечом более чем в тысячу километров. То есть, боеспособность войск будет отвратительная из-за банальной нехватки продовольствия, боеприпасов и горючего на местах.
– Но ведь они узнают, что мы нагнали туда большое количество грузовиков и тягачей?
– Заинтересованно спросил Берия.
– Как мы это сможем представить?
– Несколькими статьями в газетах, в которых заклеймим нерадивых работников парков, которые допускают чрезвычайно высокий процент поломанных грузовиков и техники. Мы ведь фактически только удваиваем штат грузовых автомобилей и тягачей. Пятьдесят процентов сломанной техники - это хоть и не нормально, но вполне реально. Японцы, зная их уровень оценки наших способностей как организаторов, вполне могут допустить, что мы не справились с задачей даже просто поддерживать работоспособность автотранспортного парка. Разыграем небольшое представление.