Марш Турецкого

Незнанский Фридрих Евсеевич

– Это интересно. Вы мне этим, наверное, и нравитесь, открыто сказала она. Я тоже стараюсь быть искренней, но женщине сделать это труднее, она испорчена игрой. Вы ведь тоже себе немного подыгрываете?

– Бывает…

Кофе сварился, Элла Максимовна принесла его в комнату, остановилась у стола, неожиданно повернувшись к Турецкому. На мгновение они оказались друг напротив друга, лицом к лицу, но этого оказалось достаточно, чтобы искра возбуждения сблизила их.

Кофе так и остался на столе. Турецкий вышел от нее в половине двенадцатого вечера

и поплелся домой. Машину он давно отпустил. Элла предложила ему остаться у нее, но Александр Борисович сослался на дела и звонки. Телефон дома наверняка уже обрывают.

С Эллой Шелиш они договорились созвониться. Турецкий попросил ее никому не распространяться об их разговоре. "Если твоя версия верна, то твой бывший муж этим же способом убьет и тебя", сказал он.

– Я же не дура, усмехнулась Элла Максимовна.

За это короткое время она даже привязалась к нему.

– Еще ни с кем из мужиков у меня такого не было! призналась она.

Никогда нельзя предвидеть, как может тот или иной человек отреагировать на наши слова. Случается так, что думают о нас одно, в глаза говорят совершенно иное, а делают такое, что и в голову не придет. Впрочем, если бы люди говорили только то, что думают друг о друге, какой был бы кошмар! Сплошное выяснение отношений!

Когда Липникова доставили для допроса, арестант, видимо хорошо подумав в камере или посоветовавшись с опытными сидельцами, стал обвинять следователя в том, что его обманули, подставили. Вот тогда и пришлось Турецкому показать Петру протокол допроса Свиньина. Липников прочитал, успокоился, опустил плечи и словно бы потерял интерес ко всему.

Грязнов, сидевший в сторонке, насторожился, глядя на арестованного. Но тот ничем не проявлял своей агрессивности.

– Скажите, Липников, сколько вам заплатил Свиньин? спросил Турецкий.

– Семьсот долларов.

– А почему так мало?

– Символическая цена, я мстил за друга.

– А где вы прятались все это время?

– В Химках. Снимал времянку.

– И где прячутся твои подельники?

– Не знаю.

– Может все-таки, для собственной же пользы, назовешь адресок? настаивал Турецкий.

– Да нет у них никакого адреса. На той времянке даже номер дома не стоит. Это в Химках, последняя хибара по Ленинградскому шоссе… А, черт с вами, давайте бумагу, нарисую…

Липников принялся на листе бумаги чертить схему. В наручниках ему это было неудобно. Турецкий вызвал конвоира и приказал снять наручники.

Рука Липникова чертила схему, а глаз косил на следователей. Слишком заманчивой была свобода. Два шага до двери и ты уже в коридоре. Пристукнуть охранника и на лестнице. А там что Бог даст! По крайней мере, в силе своих кулаков он не сомневался.

Грязнов искоса поглядывал на бандита. Турецкий заинтересованно смотрел на схему. И в тот момент, когда внимание "ментов" было отвлечено, Липников вдруг вскочил из-за стола и одним прыжком оказался у двери. В следующий миг он уже несся по коридору.

Турецкий подскочил и помчался

вслед за арестованным, следом ринулся Грязнов. Липников нанес сокрушительный удар встречному работнику СИЗО, и тот кубарем полетел с лестницы. Сам Липников перемахнул через лестничный пролет, но прыжок оказался слишком сильным, и он всем телом врубился в стену. Упал, покатился, и тут его настигли Турецкий с Грязновым. Насели на спину и на ноги, заломили руки за спину. Подбежавшие на помощь контролеры надели на разбушевавшегося арестанта наручники и утащили его в камеру.

Взъерошенные Турецкий и Грязнов вернулись в комнату, где допрашивали Липникова. Отплевываясь и чертыхаясь, отряхнулись и наконец взглянули друг на друга.

– Как ты думаешь, правду ли он сказал насчет Химок? спросил Турецкий.

– Не знаю. Во всяком случае надо срочно проверить.

– Странно, что с ним случилось? Разве отсюда можно убежать?

– Ничего невозможного нет. Можно удрать из любой тюрьмы. Если тебя ждут и откроют дверь. Но для этого Липников мелковат. Да и нет у него серьезной "крыши". Я так думаю. Бандит-одиночка.

– Давай-ка смотаемся в эти Химки? предложил Турецкий.

Грязнова, у которого еще не пропал пыл погони, не нужно было уговаривать.

До указанного Липниковым домика они добирались почти час, дважды попадая в пробки. Особенно настрадались перед кольцевой автострадой, где постоянно что-то строилось. Не помогала ни сирена, ни елочные переливы милицейской мигалки.

Утлая времянка действительно была, и она стояла на отшибе, выглядела безжизненной. Окна были наглухо закрыты серой мешковиной.

Из- за оттепели невозможно было обнаружить, старые или новые следы вели к крыльцу.

Прошли во двор, постучали в окно, никто не показался. Тогда Грязнов стал кулаком стучать в дверь. Тишина в ответ.

– Гнездо опустело, сделал заключение Турецкий.

– А может, в этом гнезде давно никто и не водится? Однако не хочется уходить с пустыми руками. Давай-ка обыщем эту хибару. Вдруг найдем что-нибудь интересное.

– А с какой стати мы лезем в чужой дом?

– А у нас есть подозрение, что здесь прячутся убийцы, возразил Грязнов, доставая из кармана профессиональный набор отмычек.

Несколько движений, и замок послушно щелкнул.

– Такое впечатление, что ты специально дома упражняешься на разных замках, заметил Турецкий.

– Угадал, это мое самое любимое занятие в свободное от работы время.

Грязнов отворил дверь, вошел в прихожую, толкнул еще одну дверь, и вдруг тяжелый удар обрушился на его голову. В это же время сзади кто-то напал на Турецкого.

Потеряв на мгновение ориентацию от сильного удара, Грязнов открыл глаза и увидел возле своей шеи нож и яростные глаза парня еще молодого, но довольно сильного. Ловким ударом ноги Вячеслав отбросил от себя нападавшего. Оглянулся и, увидев, что Турецкого всерьез оседлал мужчина лет тридцати, бросился на выручку. И бандит тут же послушно уткнулся носом в пол.