Марш Турецкого

Незнанский Фридрих Евсеевич

Закончив с гардеробом и не обнаружив в нем ничего интересного (кроме бюстгальтеров), Ляффон принялась за книги. Книги, книги, книги… От их количества рябило в глазах. Вероятно, господин Делетр был знатным библиофилом и любил почитать на досуге.

Маргарет снимала с полок фолианты, брошюры, альбомы, учебники, пособия, энциклопедии, словари, толстые журналы в мягких обложках, толстые журналы в твердых обложках и листала, листала, листала… Через два часа на подушечке большого пальца ее правой руки вырос огромный

волдырь.

Эхолот наконец подал признаки жизни, пронзительно запищав.

– Ну-ка, ну-ка, Александр присел на корточки. Кажется, под плинтусом что-то есть.

Вооружившись отверткой, он сковырнул державшие плинтус гвоздики и просунул пальцы в аккуратное отверстие, похожее на мышиную норку.

Боясь двинуться с места, Маргарет сжала кулачки и трижды поплевала через левое плечо.

– Ну что там?

– Бумаги…

– Не порви!

– Легко сказать… по-стариковски ворчал Турецкий, бережно вытаскивая из дыры туго свернутый рулон. Но если это то, о чем я думаю, то нам с тобой невероятно повезло.

Он осторожно, будто неразорвавшуюся бомбу, перенес рулон на стол.

– Скреплено веревкой… У тебя должны быть маникюрные ножницы.

Маргарет сбегала в прихожую за косметичкой, и через несколько мгновений Александр дрожащей от волнения рукой перерезал веревку. Рулон развернулся так резко, словно внутри него была заложена пружина…

На столе лежали четыре порнографических журнала садо-мазохистской направленности. С обложек, размахивая плетками, бесстыже глядели обнаженные девицы.

– Признайся, ты думал именно об этом? Маргарет не в силах была скрыть разочарования.

– Не может быть! Турецкий быстро проглядывал страницу за страницей. Извращенец чертов!…

– Ты пока развлекайся, а я делом займусь. Оставив Александра наедине с голыми девицами, Ляффон вернулась к книжным стеллажам.

К началу седьмого утра они перерыли вверх дном три из пяти комнат безрезультатно. Но еще оставались кабинет и видеозал.

– Не возражаешь, если я прилягу на часок? Ноги Ляффон подкосились, и она тяжело повалилась на широкую двуспальную кровать. Сил нет… Третьи сутки не сплю…

– Отдохни, разрешил Турецкий, укладываясь рядом с Маргарет и машинально прощупывая перину. Он сам уже был в полуобморочном состоянии, но вкалывать себе транквилик не спешил это самая крайняя мера.

– Так странно, пробормотала Ляффон. Еще совсем недавно на этой кровати лежали другие люди… Они занимались любовью или просто спали, не важно. Важно, что теперь их нет, а на их месте лежим мы. И никто не знает об этой подмене…

– Подумай о чем-нибудь другом, посоветовал Александр.

– А я вообще ни о чем не думаю, как-то само собой получается.

Турецкий повернулся к ней, коснулся ладонью ее плеча. Удивительно, он общается с Маргарет уже столько времени,

но только сейчас узнал, как прелестно мягка и нежна ее кожа…

– Ты чего? Ее голос вмиг превратился из полусонного в настороженный.

– Ничего… Он обхватил ее за талию, крепко прижал к себе. Зябко…

– Не надо было тебе рассматривать эти дурацкие журналы.

– Они здесь ни при чем, нелепо оправдывался Турецкий. Я просто в образ вживаюсь.

– В какой еще образ?

– Твоего мужа.

– На господина Делетра ты совсем не похож. Я сказала консьержке, что ты мой лечащий врач.

– Вот как? Хм… В таком случае, я попрошу вас раздеться. Больная, не упрямьтесь. Вы недавно получили огнестрельное ранение, и мой долг осмотреть ваши молочные железы на предмет предотвращения заражения.

– Не стоит утруждать себя. Это мой единственный здоровый орган. Впрочем, нет… Есть еще один, но я вам о нем не скажу.

– Так покажите! Я же врач! Я должен проверить!

– Саш, а если серьезно? Маргарет плавно вильнула телом, и теперь ее губы были в опасной близости от губ Турецкого. У тебя сейчас кто-нибудь есть?

– В каком смысле?… опешил Александр. Его явно смутил столь резкий переход от шутки к…

– В прямом.

– Нет…

– С ума сойти… И у меня нет… Она как-то жалобно смотрела в его глаза. Вот мы целыми днями бегаем, прыгаем, подтягиваемся на перекладине, стреляем по движущейся мишени, выслеживаем, гоняемся за какими-то подонками, по первой же команде летим на другой конец света, а жизнь-то проходит! Она пролетает мимо, Сашенька! Неужели ты не чувствуешь?

– Я имею право не отвечать на этот вопрос, выпалил Турецкий и смутился больше прежнего. Чувствую… Но что делать? Работа такая…

– От работы коровы дохнут, совсем невесело улыбнулась Маргарет. Кажется, так у вас говорят?

– Кони от работы дохнут, кони. Запомни раз и навсегда.

– А знаешь, на что ты похож? На бронежилет. От тебя все отскакивает… Есть люди, которые впитывают в себя, а есть от которых все отскакивает… Все без толку, как ни пытайся… И как бы ты сейчас ни уговаривал себя, все равно не решишься меня поцеловать. Потому что это не вписывается в схему. И она снова прищурилась.

– Дура ты, Ритка, прошептал Турецкий. Какая же ты дура…

Она мягко подалась вперед, приоткрыла рот и… в прихожей затрезвонил телефон. Да так громко, будто его положили в эмалированное ведро.

Маргарет и Александр подскочили на кровати как ужаленные. Вся романтика мгновенно улетучилась, и на ее место вернулась реальность…

– К сожалению, мы очень заняты и подойти к телефону не можем, из автоответчика доносился жизнерадостный голос хозяина квартиры, так что оставьте свое сообщение после сигнала. Мы вам обязательно перезвоним.