Марш Турецкого
Шрифт:
– Я знаю, их спасли от твоих уголовников, ответил Саша. Но как же ты мог, сволочь ты распоследняя!
– О-е-ей… устало выдохнул Олег. На колу мочало, начинай писать сначала… Как же вы не понимаете, что все еще живете в мире, которого давно не существует! И все ваши так называемые принципы, и все остальное это всего лишь штрихи из области воспоминаний. Мир уже сто лет живет по другим законам жестким и однозначным. А вы все хотите найти какую-нибудь удобную серединку чтоб и не припекало с одной стороны, и чтоб с другой тоже солнышко пригревало. Не будет так больше! То, что происходит, а точнее произошло, это закономерный отбор. И никто не виноват,
– Саша, ты еще спишь? спросил Меркулов.
Турецкий посмотрел на часы: было семь утра. С чего это друг и учитель, шеф и наставник зашевелился так рано?
– Вчера поздно вечером генеральный позвонил и потребовал, чтоб я срочно прибыл в прокуратуру. Саша, такого безобразного крика, такой площадной ругани я не слыхал даже от отпетых уголовников! Он так визжал и матерился, будто его живым поджаривали на сковородке в аду…
– Но аргументы-то хоть были?
– Только один как посмел?! Словом, после всех многочисленных устных замечаний, числа коим не упомнить, мне было предложено немедленно написать, прямо там же, в его кабинете, что я ухожу из органов прокуратуры по состоянию здоровья и в связи с уходом на пенсию. Ты можешь представить себе?
– Ты написал?
– Да.
– Зачем?
– Потому что он собственноручно подписал постановление о прекращении дела об убийстве Рослова, то есть Кирилла Романова.
– Та-ак… И с какого числа ты за дверью?
– С завтрашнего, с двадцатого. Я же должен ключи передать, все материалы, хранящиеся в сейфе, и прочее.
– Очень хорошо. Значит, я успеваю, и сегодня ты утвердишь мою просьбу об увольнении. Я эту контору теперь окончательно в гробу видел.
– Но я еще не все сказал. Дело в том, как сообщил, делая страшные глаза, Анатолий, вчера же было некое экстренное заседание то ли президентского Совета безопасности, то ли еще чего-то сверхвысокого, но после нашему храбрецу позвонил первый помощник Президента и приказал немедленно освободить из-под стражи Олега Романова и строго наказать виновных в нарушении законности и демократических основ о свободе личности, представляешь? Получается, что мы с тобой лично обязаны принести убийце свои извинения. Я сказал: нет, Саша.
– Ну а я, с твоего разрешения, уже сегодня заскочу в "Новую Россию" и провентилирую, с какого дня выходить на работу. Держи хвост морковкой! Ты с Шурочкой встречался?
– Нет еще, боюсь…
– Давай это сделаю я.
– Ценю твою поддержку, Саша, но полагаю, этот шаг надо все-таки сделать мне…
…После ухода Кости Шурочка кинулась лицом в подушку и заревела в голос, с завываниями и причитаниями, как старая русская баба, потерявшая в одночасье сразу всю семью…
Потом она тяжело встала, пошла в ванную и долго смывала перед зеркалом следы своей бабьей слабости. Кремом разгладила морщинки, запудрила красноту щек и темные круги под глазами. Наконец, оглядев себя, взяла телефонную трубку…
Вечерело. Черная "Волга" неслась по Ленинградскому проспекту… За рулем сидела Романова в отлично сшитом генеральском мундире. Сидевший рядом с ней Олег был одет с иголочки, белоснежный накрахмаленный воротник рубашки чистый хлопок и никакой синтетики украшала артистическая бабочка. Красив был Олег, хотя что-то, видела Шурочка, в лице у него изменилось: жесткое стало, жалко, что грубеть уже начало…
Проехали мост у метро "Войковская"…
Олег все подшучивал над матерью: чего это она так вырядилась-то?
– Могу же я в кои-то веки во всем своем генеральском блеске рядом с красавцем сыном постоять… погордиться…
Как ни вслушивался Олег в интонации ее голоса, ничего не мог уловить такого, что выдало бы ее… Нет, она действительно ничего не знала… Значит, хватило этим старым засранцам понимания, что не надо убивать пожилую женщину, своего же товарища… Ладно, пройдет время, все утрясется, успокоится, и она узнает, но не так, как эти хотели, а как доложат по команде: погиб, мол, ваш старший сын, Александра Ивановна, при исполнении. А что? Кругом войны, Чечня еще эта… каждый день люди гибнут. И ни у кого постоянные смерти не вызывают ощущения жуткой трагедии. Хорошо, что это понимают и в президентском окружении и не сильно заостряют внимание… И вообще все удачно получилось: и письмо Калины, где он пообещал в случае неверного решения судьбы Олега опубликовать в западной печати те самые фамилии и номера счетов, которые так долго и напрасно искал… нашел этот прямолинейный дурак и дубина… Олег почему-то не хотел даже про себя называть имя Кирилла. Из суеверия, что ли… Да… И эта командировка, которую немедленно подкинул Олегу его дружок-приятель, начальник президентской охраны. Словом, удачно все…
– Ма, ты куда несешься как угорелая? хмыкнул Олег. У нас с тобой еще времени до черта! Успеем.
– Я тоже всегда так думала, Алька, что времени у нас у всех много… А оно укатилось, сынок, неизвестно куда, и, как говорится, дай-то Бог, успеть бы в самом деле попрощаться…
– Не понял, ма! нахмурился Олег. Какое прощание? Ну-ка посмотри на меня!
Машина влетела на мост через Химкинское водохранилище. Дома справа и слева кончились, впереди только фермы моста и перила ограждения.
– Гляди! повернула Шура совершенно спокойное лицо к сыну и резко крутанула руль вправо.
"Волга", взвизгнув, подпрыгнула на бортике, вышибла напрочь в далекую сверху воду обломки металлического ограждения и на миг замерла. Олег с разбитой о переднее стекло головой уткнулся в крышку бардачка…
Есть такое действие: контрольный выстрел. Им постоянно пользуются наемные убийцы, чтобы быть полностью уверенными, что заказ выполнен в соответствии с договором…
– Прости, сын, тихо сказала сама себе Александра Ивановна Романова, генерал-майор милиции, я вынуждена…
И она плавно, как в тире, вдавила педаль газа. "Волга", стремительно взревев мотором, ринулась в бездну.
Ранним утром позвонил Костя, но ничего нового сообщить не собирался: все уже и так все знали.
– Я вижу, друг, учитель, что у тебя бессонница стала нормой.
– Можно подумать, что ты беззаботно храпел всю ночь…
– Не храпел… Тоже не спал, но ведь от этого не легче, Костя? Мои приезжают, не хотят больше жить одни… Просто не знаю, что делать.
– Придумаем. Грязнов спит? Или уже бдит в своей конторе?
– Побойся Бога, Костя, сегодня ж суббота всеобщий выходной. Я впервые отдыхаю в субботу, это ж такое счастье.
– Хватит отдыхать, скажи Грязнову, что я сейчас заеду, пусть заводит свою… "ауди", да?
– Это зачем?
– Приеду скажу.
Грязнов был смурной после вчерашнего происшествия. Они с Турецким, уже не сдерживая себя, основательно надрались и ни о чем не говорили.
– Чего надо? хмуро спросил он.
– Не знаю, какие-то Костины фантазии.
– А-а-а…