Марш Теней

Уильямс Тэд

«Но почему я не сошел с ума вместе с ним? — удивился Вансен. — Впрочем, откуда мне знать, в своем ли я уме?»

— Пошли, — позвал его Коллум, хватая за руку. — Они уходят от нас.

— Нам их не догнать. Мы снова заблудились, — проговорил Вансен, стараясь не поддаться гневу. В том, что Коллум свихнулся, а капитан сохранил рассудок, Дайер не виноват. — Нам очень нужно выбраться отсюда, но мы не пойдем за сумеречным племенем. — Последние остатки чувства долга помогали капитану гвардейцев держаться. Он собрал волю в кулак. — Мы должны обо всем рассказать принцессе… и принцу. Мы должны известить Авина Броуна.

— Да, — кивнул Коллум. — Они будут счастливы. Вансен застонал.

Он осмотрелся вокруг в поисках дров для костра и сказал:

— Странно, но я почему-то так не думаю.

После длинной череды снов, в которых по темным залам и по окутанному туманом саду его преследовали существа без лиц, Феррас Вансен оставил надежду отдохнуть. Он грел руки над костром и гадал, что делать в столь отчаянном положении. Вансен был так изможден, что мысли не шли в его голову: он бессмысленно смотрел на деревья, готовый кричать от отчаяния. Он провел детство в деревне и не мог себе представить, что можно так ненавидеть лес и самые обычные деревья. Все выглядело знакомым — дуб и бук, береза и ольха, вечнозеленые растения, — но казалось, будто пропитанные влагой деревья в здешнем сыром темном лесу погрузились в раздумья, а тишина наполнена осмысленностью и силой. Вансен закрывал глаза, и ему казалось, что его окружали древние жрецы в серых и зеленых одеждах. Высокие и стройные, они были недовольны самовольным вторжением чужака в их священные владения.

Когда Коллум Дайер проснулся, было похоже, что тот освободился от злых чар. Дайер огляделся и застонал:

— О молот Перина, когда же в это проклятое место придет солнце?

— Светлее не будет, пока мы не выйдем из леса, — сообщил ему Вансен. — Мог бы уже понять.

— Давно мы здесь? — Дайер удивленно посмотрел на свои руки, словно они стали чужими. — Я чувствую себя больным. А где остальные?

— Ты совсем ничего не помнишь? Он пересказал товарищу все, что с ними случилось и что они видели. Дайер не мог поверить услышанному.

— Я ничего не помню, — изумился он. — Что со мной случилось? Зачем я это говорил?

— Не знаю. Наверное, лес сводит людей с ума. Пошли. Если ты пришел в себя, нам лучше двигаться дальше.

Так они и сделали, но слабая надежда, что Вансен сумеет определить направление к землям смертных, очень быстро испарилась. День клонился к вечеру, Дайер всю дорогу ругался, а Вансен срывал на нем свое раздражение. В конце концов, у него не было ни минуты отдыха: он не терял разум, как его напарник, и два дня ему пришлось бродить кругами, безмерно страдая от влияния этого бесконечного непроходимого леса, пока Дайер воздавал хвалу сумеречному племени. Значит, придется снова заночевать в лесу, а может быть, они безнадежно заблудились и вообще никогда отсюда не выберутся. Еда и вода заканчивались. Вансен не доверял ручьям в таком колдовском месте, но понимал: скоро придется пить из них или умирать от жажды. Где-то в середине дня — если можно определить время суток без солнца — Вансен увидел людей. Они шли в другую сторону: поднимались на пригорок примерно в миле впереди. Вансен и Дайер находились в ущелье, и тех путников скрывали деревья. В первую минуту гвардейцы хотели спрятаться и переждать, пока неизвестные пройдут. Но один из них показался Вансену знакомым. Посмотрев повнимательнее, он пришел в неописуемый восторг.

— Клянусь всеми богами, это Саутстед! — воскликнул он. — Его походку нельзя не узнать: идет, словно у него бочонок между ног.

Дайер прищурился.

— Вы правы. Ну кто бы мог подумать, что я так обрадуюсь этому сукину сыну!

Надежда придала им сил, они побежали, но быстро выдохлись. Дайер хотел закричать,

испугавшись, что они потеряют товарищей из виду. Но Вансен остановил его: ни к чему производить лишний шум — и без того казалось, что окружающие деревья знают об их присутствии и недовольны этим.

На вершине пригорка они остановились, переводя дух. Отряд находился всего в нескольких десятках метров от них. Воины шли вдоль хребта и по-прежнему не замечали Вансена и Дайера. С вершины холма открывался удивительный вид: насколько хватало глаз, во все стороны тянулся лес. Ничто не нарушало его однообразия, кроме нескольких холмов вроде того, на каком они сейчас стояли. Местами лес тонул в пятнах плотного тумана, похожих на острова Вуттского архипелага посреди холодного океана. Вансен переводил дыхание, а Дайер бросился к людям со всех ног. Они были теперь недалеко, и Вансен с ужасом увидел, что их осталось четверо. Капитан узнал Уиллоу, и у него отлегло от сердца: его терзала мысль о том, что он завел это несчастное, замученное существо туда, где оно уже так сильно пострадало. Однако куда пропали остальные гвардейцы? До сих пор он надеялся, что они держатся вместе и ищут командира и Дайера. Выходит, капитан гвардейцев заблудился в лесу и потерял большую часть своих людей.

«Принцесса абсолютно права, — размышлял Вансен, догоняя товарища. — Мне нельзя доверить безопасность королевской семьи. Мне нельзя доверить и жизни этих людей».

Дайер нагнал солдат и обнял Михаэля Саутстеда, которого раньше едва выносил. Потом он обхватил за плечи других двух солдат — Бока и Доли.

Саутстед, самодовольно улыбаясь, повернулся к Вансену:

— А вот и вы, капитан. Мы знали, что найдем вас.

Вансен был несказанно рад видеть своих солдат живыми, пусть их и осталось немного. Но согласиться с Саутстедом относительно того, кто кого нашел, он никак не мог.

— Рад, что ты в добром здравии, — сказал он Михаэлю. Вансен похлопал гвардейца по плечу. Получилось не очень ловко, но обниматься он не хотел.

— Отец! — позвала его девушка.

Она выглядела более измученной, чем остальные: платье порвано и испачкано грязью, а на лице застыло грустное выражение. Вансен представил себе, что могло происходить в его отсутствие, но ничем не в силах был помочь им. Он знаком подозвал девушку к себе.

— Уиллоу, я не твой отец, — ласково заговорил он. — Но я рад видеть тебя. Я Феррас Вансен, капитан этих солдат.

— Они не отпускали меня домой, отец, — пожаловалась она. — Я хотела домой, но они не разрешали.

Вансен вздрогнул, но не стал ничего говорить. Он повернулся к гвардейцам и распорядился:

— Мы разобьем лагерь, но не здесь. Давайте спустимся в долину, где нас труднее будет заметить.

Они наскребли печенья и вяленого мяса на скромный ужин — последние припасы. Заканчивалась вода в бурдюках. Вскоре придется пить воду из здешних ручьев и питаться тем, что удастся найти. Он удержал Дайера, когда тот пытался есть ягоды и фрукты, хотя плоды выглядели вполне привычно и безопасно. Но как уследить за пятерыми?

Гвардейцы столкнулись с теми же странностями, что Вансен и Дайер. Граница Теней прошла над ними, когда они спали. Многие сошли с ума, как Дайер, в том числе и Бек. Исчезла часть солдат вместе с лошадьми, поэтому Саутстед, Доли, Бок и Уиллоу вынуждены были передвигаться пешком. Но эти четверо не видели сумеречного войска, и Дайер, когда разум вернулся к нему, тоже ничего не помнил, Вансен остался единственным свидетелем. Он заметил, что остальные странно на него поглядывали, когда он рассказывал об армии теней. Они считали, что капитан все выдумал.