Марш Обреченных. Финал
Шрифт:
Увидев столь странное поведение друга, Земан удивлено переспросил:
— Так вы видели дозоры? Посты? Конные разъезды? Шатры?..
— Постой, дружище, предположения Корнелия сугубо… — Халоут запнулся, подбирая удачное для фразы слово. Ни чего не шло в голову.
— Внутреннее, — проговорил в голос чародей, отступая от входа и подходя к собравшимся штабистам. — Я почувствовал магические потоки. Кто-то очень умело строил глубокие арканы и прикрывал их защитными щитами.
Лицо Земана вмиг вытянулось, вывод чародея для Земана — это внутренняя борьба с самим собой и кое-кто это хорошо знал, придирчиво относился к суждениям магов. Благо нет в шатре
— То есть вы не видели тех самых врагов, а только — магию? — Вступил в разговор генерал Королевской армии.
Корнелий повернулся к нему лицом.
Халоут уже догадывался, кто из них одержит словесную победу.
— Следы! В подлеске столько следов, что…
— В передовых отрядах мы отправим егерей, пускай по маршруту прочесывают каждый куст, — генерал оставил мага в глубоком недоумении. — Стрелки, что пойдут за ними, будут подчищать особо опасные участки. Не думаю, что враг успел зайти нам в тыл? Вряд ли Хорвут так быстро перебросил свои силы в равнину? Как никак больше ста миль пути, зимой и в холод, скорее всего — артефактная, — это его основной маневр, граф?
Граф Земан плодотворно думал, Халоут уже видел с логикой у сира Сольчика все в порядке, полковники в случае чего поддержат. Вступать в перепалку даже не было смысла.
Маг Корнелий возмущенный и красный до корней волос, выскочил вон из шатра. Кто его знает, может искать той же поддержки, только у более сильного господина. Например, у архимага Кольтана? Его прямого начальника.
Капитан графиня Сиэла Ламийская ждала ответа и решения графа Земана, с той же сосредоточенностью, что и все.
Мильф!
Равнина Мильф!
Значит, равнина Мильф?
— Хорошо, — одними губами промолвил согласие хозяин Хартовой долины…
В который раз ему снился один и тот же сон…
Нет не яростная схватка с колдуном Грэтемом и его подручными, а бесшабашный спуск по веревке в Ущелье Ворона. Путешествие к Оракулу. Встреча с сильфидами. И, конечно же, сама встреча с гигантским кроваво-алым цветком с длинными и крепкими лианами. Один и тот же сон, в итоге превращающийся в сумасшедший кошмар.
Кошмар с таинственными и нераскрытыми секретами. С предназначениями пророческого характера. Можно ли заглянуть в будущее и увидеть свою судьбу, если настоящее окружено мрачной и бесполезной реальностью?
Войчек был готов к любым поворотам судьбы, но только не к этим. Гибель храма Хизельмаш сломали его уверенность в себе, сломали поставленные цели на будущее. Он жил ради выживших ребят, ради призрачной надежды в возрождение каких-нибудь надежд, он жил ради данных им предсмертных клятв воеводе Хесаму. Теперь, когда от храма остались развалины, а его враг погребен вместе с защитниками крепости, на Войчека обрушилась душевная апатия. Безразличие к себе и окружающему его миру. На что он еще реагировал, так это на скупые разговоры с подмастерьем, на визиты Мальры, на бесцеремонное шаловство Рихтора, и естественно, на постоянный, каждую ночь повторяющийся, ночной кошмар в своем сознании…
Череда видений, однажды увиденных им. Послание цветка-провидца:
"Мальчуган и две девчонки, ободранные и перепачканные кровью в узких тоннелях…"
"Неясный силуэт твари-волка или… жуткого монстра, раздирающего одного за другим воина в боевых формах…"
"Странный незнакомец, похожий на эльфа, в окружении паренька и двух девчонок, смутно знакомых — бегут болотными топями, спасаются…"
"…за беглецами погоня — эльфы-воины и эльфары
"Твари окружили крепость и осажденные отбиваются из последних сил…"
"Две армии столкнулись опять после двухлетнего примирения…"
"На холме силуэты фигур, покоренные судьбе, готовые на смерть, во имя мира на Зоргане, во имя — вечной справедливости!.."
Картина пророчеств смешивается, как карты в колоде и Войчек панически падает в пропасть подсознательного кошмара, барахтается в пучине страха и переживаний…
Вскакивает на скомканной лежанке и лихорадочно хватается за рукоять ятагана, вытаращив в черную пустоту пещеры безумный взгляд.
— Мастер Войчек, что с вами? — Зашептал с участием Ежник, стоявший в эти часы на страже.
Отсутствующий взор храмовника становится осмысленным, глаза скользят по застеленным спальным мешкам и мирно дремавшим на них подмастерьям. Войчек успокаивается, подводится на ноги и осторожно, ступая через спящих, проходит к выходу из пещеры, туда, где разведен небольшой, скромный костерок, на котором закипал чайник. Сильфид поблизости невидно, скорее всего, ночуют в смежных коридорах. Мальра запретила им оставлять надолго одних выживших храмовников, королева помнила данное покойным Хесамом обещание и ловила свой момент на ходу. Вряд ли кто-нибудь из крылатого народа, так просто отрешится от возможности стать полноправным мастером, воином храма Хизельмаш! А тот факт, что старейшины и мастеровые, остались в живых в лице единственного кандидата, то есть Войчека, лишь подталкивал маленький воинственный народ на радикальные меры, в данном случае — на существенные переговоры. Войчек устал оправдываться и огрызаться. Действительно, формально он имел полную власть посвящения кандидатов в число бойцов храма. Фамильный меч был в его руках, но формальности далеко от реальной жизни, Войчек помнил о Лайке и Матеусе, помнил о караулах в Кишке Змеи, и, конечно же, помнил, что ритуал ему все еще не под силу осуществить. Магия должна идти от самого сердца, а не на основах эмоций и желаний. Плетения могли сложиться только в случае абсолютных условий выполнения ритуала, иначе… возможны, немыслимы результаты! Магия Хизельмаша не игрушка на День Аллона, способна и погубить вершителей колдовства! Одним словом — Войчек боялся, что у него может что-то не получится, и оттого паниковал, чувствовал в себе неуверенность и фальшь, поэтому о возрождении храма пока думать было рано.
Он присел на голый камень у самого чрева в пропасть, рядом разместился Ежник во все оружие, хмурый и чуть нервный. Войчек чувствовал себя неловким и полностью разбитым, по итогам последних дней.
Вороново Ущелье!
Войчек непроизвольно дернулся.
Ежник молча, протянул ему кружку с горячим отваром. Мастер клинка и ножа благодарно кивнул, осторожно угощаясь приправленный медом и травами кипяток.
Кинди заворочалась во сне и заметалась на подстеленных под голову плащах.
Да не его одного мучают кошмары!
— Марек выздоравливает, — промежду прочим тихо начал беседу Ежник, чтобы хоть как-то нарушить затянувшееся молчание.
Войчек молчаливо продолжал хлебать из кружки, игнорируя собеседника, на душе было хреново, и разговор не клеился.
— Утром снова прилетят сильфиды… — опять завел караульный воин.
Войчек в душе хмыкнул, а когда они не приходили, в последние дни седмицы — всегда.
У них одно на уме — кровное родство с храмом!
Мальра, Рихтор, да что там! — все племя крыланов спит и видит себя в ордене Хизельмаш!