Марш Обреченных. Финал

Климовской Вадим

Родж вскочил в седло, конь помотал гривой, скидывая искорки-снежинки под копыта. По обочинам дороги росли чахлые кущи вербняка и бузины — молодые, еще первогодки, укрытые мелким саваном инея и корочками тоненького льда. Жеребец потянул к ним свою голову, Родж натянул поводья, за седлом приторочено полмешка овса, за поселком он накормит животину, а пока — в путь.

— Ну, как знаешь, мил путник! Мое дело предложить и обезопасить, твое — сделать правильное решение. Удачи тебе и легкой дороги!

— Не переживайте, Роджек, все будет пучком! — Родж загарцевал посреди развилки, из кареты, груженной мейдринским скарбом, показались мужики, побочники Роджека и трое телохранителей,

они вразнобой помахали Роджу вслед и пожелали добро пути, паренек вскинул на прощание руку, кивнул погрустневшему старичку и вгрузая в девственные сугробы, помчался на лошади забытой людьми тропой.

— Эх, поберег бы себя! — в чувствах вздохнул в пустоту Роджек и поплелся к карете, следовало поторопиться, через два часа они должны въехать в Вольный, а то в дороге уж слишком темнело.

— Но!! От дурной, чего стал? — Родж натянул поводья, конь ржал и взбрыкивал как чумной, подмастеру совсем не удавалось с ним совладать. Он с осторожностью прощупывал легкими сторожевыми заклинаниями лес, но признаков беспокойства не наблюдал. Ничего кроме мелкого голодного зверья и птицы. Обычная лесная картина, ничего страшного из того, что могло угрожать жизни. Тогда какого беса паника? — А ну успокойся! Успокойся, я тебе говорю!

Конь артачился, петлял на скользкой, необъезженной дороге.

Смутное беспокойство колючими ежами постепенно начало расползаться сверху спины и вниз к самому копчику, щекотать в области позвоночника, Родж во все глаза оглядывал чащу. Да ничего особенного, лес как лес! Может волк неподалеку пробежал или другая нечисть по берлогам шастает, спрятаться не успела? В таком глухолесье она вряд ли конечно спит, больше охотится до самого утра.

— Тихо, тихо! Спокойно! — Родж потянул клинок из ножен. Сталь чуть слышно тренькнула и блеснула в приглушенных отблесках ночи.

— Но, — подмастер легонько ударил по боку скакуна, тот, прядая ушами, наконец, подался вперед, мотая головой.

Тропка, извиваясь, сворачивала влево, значит, выгибалась к главному тракту, в обход поселка. Родж привстал на стременах и поверх низких крон определил ориентиры. Неужели по круговой петляю? Роджек давно в поселке самогонку хлещет и меня вспоминает, дурака! Жаль, что дорожки ихние разошлись в разные стороны, а так, ничего старичок — добродушный, и команда у него добросовестная на первый взгляд. Вот только нет у него времени по теплым, насиженным местам шляться, девчонку сперва спасать, а уже потом сообща, искать схронные лежки. Посещала Роджа и другая мыслишка: а почему тогда еще за крепостными воротами Мейдрина в карете, он не согласился на уговоры Крона и не плюнул на судьбу Эвелин? Зачем спасать какую-то шлюху? Кто она, в конце концов, она ему такая? Так попутный человечек, пропащая душонка. Ан, нет! Заболело в груди и заныло: занесло Роджа в дебри Дальнего Севера и тянет по следам конвоя аж до самой, заткнутой гоблину в жопу, Гранитки! Законы и кодексы храма, Аллон их побери, взыграли в его крови: оберегай тех, кто помогал и опекал тебя — и будешь вечно возблагодарен! Родж от бессилия скрипнул зубами, да-к и храма, почитай, уже и нет, тоже не проверенный факт, но магия в таких случаях не брехала, пропал Хизельмаш в кровавой сечи. Взят приступом нечистью!

Подмастер и не заметил, когда погнал жеребца в галоп и уже на крутом повороте, когда узкоколейка, дугой завернув, руслом слилась в главный Северный тракт, Родж натянул на себя поводья, а конь, заржав, заскакал к левым придорожным кущам и выступающим ельникам.

Родж сместился в седле, чтобы избежать встречи с колючими ветками "скрипучей" ели и ахнул, когда напоследок иголки прошлись

по заросшей щетиной щеке. Выругался. Перевел лошадь в мелкий аллюр и, вытерев тыльной стороной ладони кровавый росчерк, осмотрел пейзажи. Темно. Лес в этом районе отступал, показывая неимоверные просторы, и вздымающие справа, впереди, холмики. Плоскогорье он удачно миновал, дальше дорога протекала по легким бугоркам, скорее результатам снежных осадков, а также метелей. Несколько минут на открытом месте и за уши уже щиплет, Родж на уши натянул вязаную шапочку — подарок Роджека и решился спуститься к дороге. Хватит торчать на видноте. Перемахнув через грузный сугробище и подымая к вискам длинный ворот, Родж обернулся назад. За спиной остался в низине поселок Вольный. Тепло и горячая еда. Подмастер судорожно проглотил слюну. Успеется!

— Пшел! — он ударил по бокам, норовливый жеребец заклацал зубами. Ого, еще чего доброго укусит! Роджек, каким бы он любезным не был, но останется мастером своей профессии: скупщик, он и в Черном лесу — скупщик. Генетический пройдоха! Всунет средней руки товар, а сдерет как за полновесный изумруд.

Лес отступил по бокам северного большака. Куда ему ровняться до мейдринского Северного тракта или даже Южного, но слава Аллону, хоть такой есть, он представил, что б было, если ему пришлось пхаться через сплошные кусты и ельники. Вот то дорога! Не позавидуешь.

Чуть заметный наклон в горку и Родж отметил, что дорога пошла в холм, некрутой, но малоприятный, копыта скользнули по обледенелой корке, слегка провалились в промоине.

Родж аж извелся, пока выбрался на злосчастный холмик и решил съехать влево, малость передохнуть, тут-то и начались непредвиденные неприятности. Подлесок встретил его приветливо и с разноголосой суетой. Это показалось храмовнику добрым знаком, тишина — вестник ловушки или засады. И нет разницы, кто тебя подстерегает двуногий зверь или четвероногий хищник, от этого противник не становится слабее и менее опасным.

Он только присел над дорожной торбой, как накатила ментальная волна, слабая, но отчетливая, будто отголосок контакта-связи. Чей-то разум старался достучаться до соратников… сородичей?

Он так и остался стоять, парализованный нахлынувшими чувствами, руки незаметно легли на рукоять меча. Разбираться долго не буду! В этих краях не до вопросов.

Жеребец сорвался с привязи и галопом ускакал в сторону поселка, Родж проваливая по колена в сугробы, минут десять бежал ему вдогонку, а потом, плюнув, возвратился к торбе, пока еще какая-нибудь сволочь не утащила его провиант. Ругательства стихли с его уст, а опасения лишь покрепчали. Вместе со звоном ментального зова, в голове заскакала невеселая, но отчетливая идея собраться и сходить в разведку, выяснить, кто просит помощи. А так настойчиво взывать могло только разумное существо.

Заглатывая на ходу ломти хлеба и копченого мяса, Родж побежал на контакт, чувствуя его все сильнее и сильнее.

Поселок лежал в плоскогорье, а сами горные края выступали по правую руку, мелкими заснеженными пиками — куда им до Откосых гор, да и не горы то скорей, а всхолмья раздробленные частыми землетрясениями.

По словам Роджека до Рудень, где располагалась Гранитная Балка седмица конной езды, а пешком — и то все две. Полмесяца.

За придорожными холмами ему пришлось миновать заброшенные и закиданные снегом поля, с вершины одного из холмов почудились крыши Вольного, но некогда было останавливаться, мысль закружилась вокруг Эвелин, может зов, имел связь с нею, может, их карета с эскортом затерялась за поселком, и теперь путники просят помощи? Напал лесной зверь? Все могло случиться в Приграничье Свергилля.