Марш через джунгли
Шрифт:
Представление закончилось, оставив по себе вкус будоражащей незавершенности, танцоры разошлись, хозяева и гости вернулись к беседе. Все еще одурманенная, Элеонора медленно завертела головой, попыталась сосредоточить на чем-нибудь взгляд... и обнаружила, что в задумчивости изучает чей-то ботинок.
Моргнув, она перевела взгляд выше. В ботинке оказалась нога, и не сама по себе, а вместе с целым морским пехотинцем — у самой головы Элеоноры стояла плазмометчица в классической стойке: одна рука за спиной, вторая удерживает оружие. Элеонора решила поискать еще какой-нибудь объект для изучения и наткнулась
Она осторожно села и протерла глаза. Без толку. Разморенное сном тело по-прежнему повиновалось плохо. Только голова, впервые после изнурительного марша, слегка прояснилась.
— И надолго я отключилась? — спросила она у плазмометчицы.
Поскольку днем она начисто потеряла ощущение времени и перестала за ним следить, зуммер, прекрасно знавший, который сейчас час и по местному, и по стандартному времени, по этому запросу сказать ей ничего не мог. Как и женщина-стрелок, ничего не разобравшая в невнятном бормотании. О'Кейси прокашлялась и попробовала снова:
— Капрал... Босум, правильно? Как долго я спала? И, спасибо, конечно, но, по-моему, охранять меня не стоило.
— Да, мэм. — Капрал с улыбкой наклонилась к ней. — Просто его высочество велел нам проследить, чтобы вас никто не беспокоил. — Она немного подумала. — Не знаю, сколько вы проспали до нашего прихода, но мы дежурим уже три часа.
— Значит, всего пять или шесть, — пробормотала себе под нос Элеонора. — После пяти часов сна я должна была чувствовать себя гораздо лучше, — уныло добавила она.
Академик выпрямилась. Суставы отозвались на это движение скрипом и воем. Ноги болели так сильно, что ее затошнило, и она зашаталась от сильного головокружения. Плазмометчице пришлось поддержать ее, чтобы она не упала.
— Не расстраивайтесь, — сказала Босум. — Еще несколько дней, и вы привыкнете.
— Ну конечно! — горько отозвалась Элеонора. — Вам-то расстраиваться не с чего. Вы-то морские пехотинцы, битком набитые нанороботами, которые подстегивают метаболизм, вы почти киборги, и потом, вас ведь специально тренировали.
— Но ведь когда мы начинали, у нас ничего этого не было, — вмешался в разговор второй часовой. — Начальный курс мы одолевали без всяких специальных штучек.
— Он правду говорит, — не без злорадства подтвердила Босум. — В свое время мы все через это прошли. Теперь ваша очередь, — добавила она с кривой ухмылкой.
О'Кейси попыталась размяться. Первое же движение едва не вышибло из нее дух. Ей даже показалось, что позвоночник попросту раскололся на кусочки. Она покрутила плечами, руками, ногами; треска и скрипа от этого выходило гораздо больше, чем толка, и Элеонора пришла к выводу, что после душа, ванны, еще раз душа, пары тюбиков противовоспалительного геля и двух суток сна она, пожалуй, и вернется в нормальное состояние, но без всего этого...
— А где его высочество? — спросила она.
Беглый взгляд по сторонам не обнаружил ни Роджера, ни Панэ, который наверняка должен был держаться поближе к принцу.
— Я вас провожу, — ответила плазмометчица, и часовые повели Элеонору куда-то сквозь проем в бревнах.
Роджер, Панэ, Косутич и предводители мардуканцев расположились в ближайшей хижине, наблюдая за праздником. Роджер
— Добрый вечер, мисс О'Кейси, — с соблюдением всех формальностей произнес он. — После отдыха вы выглядите гораздо лучше.
Шеф персонала подошла поближе. Ящеренок шустро вскарабкался на колени к принцу и тихо зашипел. Принц легонько похлопал его по голове, он присел на лапках и вытянул шею, обнюхивая новую гостью. Затем, очевидно, решил признать ее своей и, издав напоследок еще один свистящий звук, свернулся в клубочек с таким видом, будто колени принца по праву принадлежали уже не принцу.
— Теперь я понимаю, как прекрасна смерть, — ответила О'Кейси. — Если бы я знала, что вы собираетесь взять меня с собой в путешествие с приключениями, я бы хоть подготовилась перед отъездом.
Мацуги предложил ей пластиковую чашку с водой и две таблетки обезболивающего.
— Благодарю, Костас, — кивнула она. Проглотила таблетки, отхлебнула воды... на удивление холодной. Очевидно, налили из резервуара с работающим охладителем. — Еще раз благодарю.
Теперь наконец она могла позволить себе осмотреться как следует. Пехотинцы рассеялись по всей деревне. Похоже, за эти несколько часов они совершенно освоились с аборигенами. Кое-кто из людей занимался чисткой оружия, еще несколько стояли на страже, но остальные просто общались с местным населением, оживленно болтали, обсуждали предметы снаряжения, показывали картинки и игры на экранах планшетов. Поэртена откуда-то раздобыл колоду карт и теперь учил юных мардуканских воинов покеру, а уоррент Добреску развернул полевой медицинский пункт и занялся полезным делом.
Добреску был поистине бесценным специалистом, причем специальностей у него было много. В летную школу старший уоррент-офицер поступил уже после того, как шестнадцать лет оттрубил медбратом в рейдерах.
Как правило, действующие соединения морской пехоты обслуживают специалисты военно-космических сил. Но рейдеры были имперским аналогом групп особого назначения, созданных пречистыми отцами. Предназначенные для самостоятельных действий в течение долгого времени при отсутствии поддержки, они нуждались в высококвалифицированных медицинских специалистах. Это в обычных частях можно позволить себе роскошь держать медика, который умеет только делать перевязки и решать, кого из тяжелораненых помещать в криогенную камеру, а кто и обойдется. Медиков-рейдеров учили на совесть всему: от простейших методов борьбы с гангреной до полостных операций под руководством хирурга-консультанта, дающего указания по рации.
Поскольку Бронзовый батальон телохранителей принца Роджера никогда для участия в рейдах не предназначался, никому из командования и в голову не могло прийти, что им понадобится собственный квалифицированный медик. Весь обслуживающий персонал изолятора на «Деглопере», к несчастью, остался на борту, для оказания помощи раненым. И почему-то никто, даже Ева Косутич, не сообразил, что отряд на планете будет нуждаться в медицинской помощи куда сильнее, чем экипаж, заведомо обреченный на смерть. То, что с ними оказался Добреску, можно было истолковать только исключительной удачей.