Марш через джунгли
Шрифт:
Зато сама Элеонора, как она отлично сознавала, вместе с Мацуги болталась в капитанском списке приоритетов где-то на кончике хвоста. Капитан морской пехоты намеревался достичь космопорта с минимумом потерь, но если по дороге с приблудившимися академиком или камердинером случится какая-нибудь неприятность, значит, так тому и быть.
С этой логикой спорить было трудно, не те обстоятельства, но восторга Элеонора все равно не испытывала. И еще; она была практически уверена, что Роджер не в курсе дела. Принц наверняка не согласился бы включить в процент предполагаемых потерь никчемный,
А самое главное, Элеонору расстраивал тот факт, что человек, ответственный за их жизни, как это ни прискорбно, зачислил ее в нахлебники — и был прав. Всю свою жизнь она создавала себе удобные условия для работы и сама выбирала, куда и с какой скоростью двигаться. У академиков не принято торопиться. Она помнила, что свысока посматривала на тех, кто свалился на обочину академической карьеры, но поражение этих неудачников заключалось всего-навсего в том, что они нашли себе в жизни не совсем выгодное или престижное место.
Сейчас ситуация была в корне иной. От того, справится ли она с предложенным испытанием физических сил, в буквальном смысле зависела ее жизнь — или ее смерть. Инстинктивно она понимала, что просить о передышке бесполезно — ей все равно откажут. От нее в этом походе ничего не зависит, она бесполезна, следовательно, никто не станет ради нее рисковать безопасностью целого отряда. Ей и Мацуги предстоял простой выбор: идти или умереть.
Элеонора была искренне убеждена, что ей предстоит сначала первое, а чуть погодя — второе. Но вот Мацуги, к ее удивлению, чувствовал себя в этих кошмарных условиях вполне прилично. Маленький суетливый камердинер волок на себе огромный тюк — почти такой же, как у мастера-оружейника, — без единой жалобы держался наравне с отрядом, да еще и время от времени помогал ей! Последнее поразило Элеонору до глубины души.
Она выпрямилась и зашагала по грязной дорожке, образовавшейся после того, как через подлесок проломилось два с лишним взвода морских пехотинцев. Бойцы вокруг нее пристально следили за происходящим в тылу и по бокам, и она поняла, что находится в опасной близости к хвосту колонны. Чтобы вернуться к центру развертывания, следовало прибавить шагу. Она покосилась на камердинера, все еще трусившего бок о бок.
— Знаете, Мацуги, у меня сложилось впечатление, — тихо сказала она, — что в нашем походе вы не испытываете ни малейших трудностей.
— Ох, я бы так не сказал, мэм, — ответил камердинер, поправляя ремни внутренней рамы рюкзака. И рюкзак, и легкие «хамелеоны» были выделены им с Элеонорой из запасов. Костас лениво прихлопнул скитика и заморгал. — Боюсь, я слишком часто сопровождал Роджера в его поездках по весьма неприятным местам, на сафари. Кое-где было почти так же неприятно, как здесь, но, честно говоря, мы ни разу не попадали в такие экстремальные условия с такими ограниченными ресурсами. Я думаю, сейчас тяжело всем, даже морским пехотинцам, хотя они и стараются этого не показать.
— По крайней мере, идти вам легко, — с горечью сказала она.
У нее самой ноги болели так, словно кто-то тыкал в них сзади раскаленным ножом. А ведь отряд только-только достиг подножия горного склона. Теперь предстояло пересечь неглубокий ручей
— Вам надо просто переставлять ноги, одну за другой, мэм, — рассудительно сказал камердинер.
Он поставил ногу на избитую в месиво тропинку к вершине склона и протянул руку шефу персонала:
— Прошу, мэм!
О'Кейси, покачав головой, оперлась на предложенную руку:
— Спасибо, Костас.
— Не стоит благодарности, мэм, — улыбнулся камердинер. — Право же, совершенно не стоит.
ГЛАВА 20
Деревня, окруженная частоколом и стеной из колючего кустарника, удобно расположилась на самой вершине холма.
Сам холм стоял у слияния реки и речки, и потоки, огибая холм, некоторое время текли параллельно. Несколько выше места слияния на реке гремел водопад, но после слияния она текла плавно и широко и была, по всей видимости, судоходна для барж. Вода сейчас стояла низко, но налицо были признаки наводнений. Похоже, происходили они часто, прерывая навигацию, да и деревню построили так высоко, чтобы избежать опасности. Отряд почти добрался до места, когда начался дождь — и отнюдь не легкий ласкающий дождик, каким по-матерински проливается на выжженную землю приостановившееся облачко, и даже не тяжелый плотный ливень, принесенный фронтом циклона. Отнюдь нет — на них обрушился настоящий потоп, сбивающий с ног, хлещущий тяжелыми струями, порождение тропической грозы, достойный собрат водопадов и цунами. Первым же его ударом те члены отряда, что послабее, были сбиты с ног.
— И это нормально, да? — прокричал Роджер Корду. Отряд начал карабкаться вверх по склону.
— Что? — Корд чуть приподнял свою замечательную шляпу, пригодную на все случаи жизни.
— Вот этот дождь! — Роджер ткнул рукой в небо.
— А, — понял Корд. — Конечно да. Несколько раз в день. А что?
— Вот радость-то! — пробормотал Панэ, следивший за их разговором.
За время дневного перехода Роджеру удалось завершить создание «ядра» языка, он скопировал его на все остальные импланты, и теперь каждый член отряда получил собственного переводчика. Кроме того, появилась надежда, что они смогут быстро освоить и другие окрестные диалекты, с которыми отряду придется иметь дело.
— Я должен идти во главе вашей группы, — предупредил Корд. — Я уверен, меня заметили еще на подходе, но я должен идти впереди, чтобы они знали, что я не пленник и не крацтан.
— Ага, — сказал Роджер и обернулся к Панэ. — Вы пойдете с нами, капитан?
— Нет, — ответил офицер и переключил коммуникатор на общую частоту. — Отряд, стой! Абориген пойдет вперед, чтобы нас пропустили внутрь.
— А я останусь здесь, — добавил он, обращаясь к Роджеру. Затем вскинул руку вверх, сигналя Дэпро: «Ко мне!»