Марсель Пруст
Шрифт:
Эта статья в «Фигаро» станет источником комических ситуаций и в жизни Пруста, и в его романе. Дело в том, что большинство близких друзей Марселя (Рейнальдо Ан, Люсьен Доде, Луи д’Альбюфера) не заметили этой публикации. Альбюфера, который вообще не отличался тактичностью, даже стал упрекать Пруста: «Как странно, Марсель, почему, если ты знаешь Кальмета, “Фигаро” ничего не написало о “Сезаме”?» Как Марсель ни уверял своего друга в том, что, напротив, в «Фигаро» была большая статья, самоуверенный Альбюфера стоял на своем. В доказательство того, что Пруст ошибается, он приводил такой «неопровержимый» довод: его жена каждый день читает «Фигаро» от первой до последней страницы, но она ничего не заметила. Эта странная слепота близких становится и темой размышлений повествователя в романе «В поисках утраченного
В том же русле занятий Рёскином Пруст написал отзыв о переводе «Камней Венеции», подготовленном его кузиной Матильдой Кремьё. Пруст даже предложил переводчице написать комментарии к тексту, однако она отказалась от его помощи. Это было единственной новой статьей, написанной Прустом за весь 1906 год. В письме Марии Нордлинджер он признавался: «Я навсегда расстаюсь с периодом моих переводов, которым покровительствовала мама. Что же касается моих переводов самого себя, у меня на них больше не хватает смелости».
В августе 1906 года Пруст пережил еще одну утрату: его дядя Жорж Вейль заболел той же болезнью — уремией — от которой умерли Адель Бернкастель и Жанна Пруст. Марсель, извещенный о тяжелом состоянии родственника, не решился уехать из Парижа на отдых и остановился в отеле «Резервуар» в Версале. Он успел повидать дядю перед самым его концом, однако Жорж его уже не узнавал. Дядя умер 23 августа. Эту потерю Прусту было особенно тяжело пережить, так как близкий родственник Марселя, помня его привязанность к матери, после смерти Жанны навещал его практически каждый день. Несмотря на любовь к Жоржу, из-за приступа астмы Пруст не смог прийти на его похороны.
В Версале Пруст был вынужден жить практически до конца 1906 года, ожидая, когда его мебель из квартиры на улице Курсель перевезут в его новое жилище. Дело в том, что после получения наследства матери Пруст, наконец имеющий в своем распоряжении большие денежные суммы, преисполнился страхом разориться и на время потерял желание тратить. Он был уверен, что квартира на улице Курсель для него слишком дорога, а потому начал искать новые варианты жилья.
Поскольку сам писатель из-за своей астмы не мог посещать квартиры, он просил о помощи своих друзей, которые и осмотрели для него более десятка различных предложений. В конце концов Пруст решился переехать в квартиру в доме 102 на бульваре Осман. Выбор Пруста определялся эмоциональными причинами. С точки зрения его здоровья квартира на бульваре была не очень удачно расположена: его станут беспокоить не только цветение расположенных перед домом деревьев, но также шум и пыль от проезжающих по бульвару экипажей. Однако Пруста привлекло то, что в доме, в этой самой квартире, когда-то жил его дядя Луи Вейль, а значит, мадам Пруст была знакома с квартирой и посещала ее. Именно этот факт стал определяющим для Пруста. 7 октября 1906 года он подписал контракт и остался на бульваре Осман на целых 12 лет. Здесь он напишет большую часть романа «В поисках утраченного времени».
В квартире было шесть комнат: большой и малый салоны, бюро, столовая, а также спальня Пруста, окна которой выходили на бульвар, и маленькая комната, которая могла быть трансформирована в спальню, если Прусту мешал бы шум экипажей. Писатель перебрался и окончательно устроился в новой квартире только в конце декабря 1906 года. Однако еще в течение нескольких месяцев его письма были полны жалоб на соседей, которые также переселялись и ремонтировали свои квартиры, а значит, мешали Прусту спать утром. С 1910 года стены своей спальни он прикажет обить пробкой, чтобы максимально оградить свой дневной сон от шума. Кстати, эта идея о звуковой изоляции принадлежала не самому Прусту, а Анне де Ноай, которая обила собственную комнату пробкой несколько раньше его.
Другая перемена в жизни Пруста также была связана со смертью матери. Жанна умела находить компромисс между требованиями прислуги и невозможным графиком жизни Марселя, чего ее сыну сделать не удавалось. В результате кухарка Фелисия и слуга Жан Блан покинули Пруста. Писатель взял на их место Николя Коттена, который был выгнан его матерью за пристрастие к алкоголю, но согласился за двойную зарплату отказаться
«СЫНОВНИЕ ЧУВСТВА УБИЙЦЫ СОБСТВЕННОЙ МАТЕРИ»
Возвращение Пруста к творчеству в начале 1907 года неожиданно было вызвано событием, которое трудно связать с жизнью, в целом довольно размеренной, самого писателя. Речь идет о преступлении, которое поразило многих французов в январе 1907 года и которое по случайному стечению обстоятельств оказалось близко и понятно Марселю Прусту. Более того, оно неожиданным образом помогло ему выразить собственное чувство вины по отношению к своим родителям.
Преступление было совершено Анри Ван Бларанбергом, отец которого являлся директором Восточной железнодорожной компании и входил в число знакомых семьи Пруста. С 1906 года, года смерти его отца, Анри жил с матерью. 24 января 1907 года он в необъяснимом приступе ярости убил ее и застрелился сам. Гастон Кальмет, знавший о знакомстве Пруста с Анри, 30 января предложил Марселю написать статью для «Фигаро» по поводу происшествия. Пруст составил свой текст всего за пять часов: 31 января он работал с трех часов ночи до восьми утра. Статья вышла в свет 1 февраля, она заняла четыре колонки на первой странице «Фигаро». Быстрота, с которой был составлен этот текст, показывает, что тема, затронутая в статье, была близка писателю, а многие мысли имели уже готовый для записи характер. Этот текст тронул очень многих читателей. Сам редактор «Фигаро» Кальмет напишет Прусту несколько писем, чтобы уверить его в том, что статья произвела на него глубокое впечатление. Пруст-журналист получит и другие восхищенные отзывы, а некоторые из его прежних друзей, как, например, Даниэль Галеви, соученик Пруста по лицею Кондорсе, даже вырежут статью, чтобы сохранить заинтересовавший их текст.
Статья привлекла читателей тем, что имела автобиографический характер, это отзыв на события, который больше был сосредоточен на мыслях и чувствах автора, чем на самом преступлении. Пруст начинает с воспоминаний о своих встречах с Анри Бларанбергом. Он сообщает, что знакомство их было поверхностным, что Анри был улыбчивым, элегантным молодым человеком, какие во множестве встречались в парижском свете. Однако его мнение о неглубоком характере Анри отчасти изменилось после получения двух писем Бларанберга, которые также процитированы в статье. Первое письмо — это ответ на соболезнования, посланные Прустом после смерти отца Анри. В нем молодой человек признавался, что потеря отца вызвала у него такие страдания, что он вынужден был по совету врачей в течение четырех месяцев путешествовать и только начинал возвращаться к нормальной жизни. Второе письмо было написано 12 января 1907 года, менее чем за две недели до трагедии. Оно являлось ответом на просьбу Пруста найти информацию об одном из служащих железной дороги, которого писатель разыскивал по просьбе своих друзей. Служащий не был найден, о чем сообщил Анри и закончил письмо фразой: «Я не знаю, что мне готовит 1907 год, но пожелаем друг другу, чтобы он принес нам обоим улучшение здоровья, которое позволит нам встретиться». Пруст уверен, что два письма показывают Анри человеком чувствительным, привязанным к своим родным и способным понять страдания других людей. Пруст даже отчасти отождествляет себя с Бларанбергом, поскольку, подобно ему, он совсем недавно потерял своих родителей.
Далее следует еще одно автобиографическое введение. Пруст вспоминает о том, как он узнал о случившейся трагедии. Он рассказывает, что он проснулся холодным утром 25 января 1907 года и начал свой день с раздумий, как ему ответить на последнее письмо Анри. В этот момент он развернул «Фигаро» и среди множества трагических событий, которые, как замечает Пруст, читатели приобрели привычку, не теряя аппетита, узнавать за чашкой кофе (новый военный конфликт, недавнее землетрясение, очередные банкротства, забастовки и пожары), он увидел маленькую заметку о преступлении, совершенном Анри.