Марсель Пруст

Субботина Галина Александровна

Далее повествователь приводит три примера таких непроизвольных воспоминаний, вызванных неожиданной встречей с забытым ощущением. Каждый из примеров в трансформированном виде будет присутствовать в «Поисках». Первый описывает, как продрогший повествователь возвращается холодным зимним вечером домой и никак не может согреться после прогулки. Его старая кухарка предлагает ему несколько кусочков поджаренного хлеба с горячим чаем, который он обычно никогда не пьет. Вкус того, что предложено кухаркой, возвращает герою воспоминание о сельском доме, где по утрам он спускался в комнату деда, который завтракал и угощал внука чаем и гренками. Благодаря этому совпадению ощущений из прошлого и настоящего повествователь получает доступ к тому, что уже не существует, он видит перед

собой во всех подробностях и дом, и деда, и сад, окружающий дом.

Эпизод с хлебцами переписывался Прустом несколько раз: существует шесть рукописных его версий, а также машинописи и корректуры. В результате в 1913 году родилась знаменитая сцена с бисквитами Мадлен. В ходе работы Пруст заменил старую кухарку сначала служанкой Франсуазой, а потом матерью главного героя; его дед трансформировался в тетю Леонию; поджаренные хлебцы стали воздушными и имеющими форму раковин пирожными Мадлен. Пруст среди прочего заменил строчные буквы в названии печенья буквами прописными, подчеркивая важность этого «волшебного предмета» в его романе. Часть исследователей, кстати, видят в этом использовании прописных букв желание Пруста ввести в текст романа свои собственные инициалы М и П.

Следующие два эпизода, которые упомянуты в предисловии, связаны с неровными плитами, на которые герой наступает во дворе своих друзей и которые возвращают ему воспоминания о поездке в Венецию и о визите в собор Святого Марка, а также со звуком упавшей в тарелку ложки, которая помогает вспомнить его поездку на поезде. Таким образом, три воспоминания, описанные в предисловии, по всей видимости, отсылали к трем главным эпизодам романа: каникулам в провинции, поездке к морю и путешествию в Венецию. В романе «В поисках утраченного времени» эпизод с хлебцами войдет «В сторону Свана», а два других воспоминания будут в трансформированном виде упомянуты в «Обретенном времени». Они будут подготавливать окончательное прозрение главного героя и его решение взяться за работу над собственным романом.

В анализе генезиса эпизода с бисквитами Мадлен важным является вопрос о том, насколько он связан с реальными событиями в жизни Пруста. Так, Джордж Пейнтер, первый биограф Пруста, был уверен, что писатель зимой 1908/09 года на самом деле пережил нечто подобное тому, что описывается в романе: вернувшись поздно вечером домой, он попросил принести ему чаю с печеньем и вспомнил свои каникулы в Илье. Однако современные исследователи, имеющие доступ к черновикам Пруста, склоняются к тому, что теория непроизвольного воспоминания имеет в своей основе скорее знакомство Пруста с разнообразными литературными и философскими текстами.

При этом рождение концепции непроизвольной памяти не может быть связано только с одним источником. Как и большинство теоретических построений Пруста, а также событий и персонажей его романа, она имеет множество корней, ключей, дополняющих друг друга. Теория воспоминаний может быть, во-первых, связана с чтением психологических исследований, посвященных памяти (как, например, работ доктора Солье). Источником философских построений могли стать и художественные произведения, поскольку тема воспоминаний хорошо разработана и в литературе романтизма, и в литературе рубежа веков (например, в творчестве Анатоля Франса). Кроме того, основой могли стать и философские работы преподавателей Пруста в Сорбонне, прежде всего Габриэля Сеайля и Виктора Эггера. Так, оба названных философа придавали большое значение воспоминанию, которое, по их мнению, давало возможность обрести целостное видение собственного жизненного пути, а значит, понять собственную индивидуальность.

СВЕТСКАЯ ХРОНИКА И РУССКИЕ БАЛЕТЫ

Начиная с 1909 года в жизни Пруста наступает период интенсивной работы, он все реже появляется в свете, все меньше видится с друзьями, не так часто посещает театры и выставки. Состояние его здоровья становится прекрасным предлогом для того, чтобы перестать встречаться с теми, кто не представляет для него интереса и кто не может помочь ему в создании романа. Пруст постепенно превращается в настоящего затворника. Двери

его квартиры практически всегда открыты только для одного Рейнальдо Ана.

Выходы Пруста в свет в то время определялись желанием найти новые впечатления или информацию для своего романа. Он часто просил своих знакомых то организовать его знакомство с какой-нибудь интересной для книги особой, то дать сведения о каком-либо аристократическом имени, то рассказать подробности о событии из светской жизни, которое имело место несколько лет назад, то прислать фотографию, которая помогла бы ему «оживить» память и обогатить содержание романа. Дотошность и внимание Пруста к мельчайшим деталям, а также его неожиданные визиты для получения сведений по какому-нибудь важному для него вопросу вошли в легенду. Так, однажды он решился отправиться в пригород Парижа на автомобиле, чтобы снова увидеть цветущие яблони (такие поездки Пруст совершал нередко, он разглядывал цветы, которые для него срывал шофер, через окно автомобиля, боясь очередного приступа астмы). Писатель выбрал для поездки окрестности Рюэя, не зная, что вокруг этого города наводила страх банда некоего Бонно, разъезжавшая на автомобиле. Пруст и его шофер долго не могли понять, почему их появление пугает местных жителей, которые при виде автомобиля и его небритого и измученного бессонницей пассажира были готовы разбежаться в стороны. В другой раз он приехал в гости к Гастону де Кайаве, чтобы повидать его дочь Симону. Поскольку Пруст нанес визит около полуночи и девочка уже спала, ее пришлось будить и одевать, чтобы представить писателю. Очевидно, эта поездка была необходима ему для того, чтобы описать дочь Жильберты Сван и Робера де Сен-Лу в романе.

Таким образом, интерес Пруста к происходящему вокруг него, и в частности к светской хронике, становится все более избирательным. Но некоторые события все же привлекают его внимание. В начале 1910 года Пруст узнает о смерти мадам Арман де Кайаве, которая скончалась 13 января. Официально причиной ее смерти был бронхит, однако реальные ее корни были скорее психологического порядка. Она очень страдала от неверности Анатоля Франса во время его турне по Латинской Америке. За несколько месяцев до смерти она даже попыталась покончить жизнь самоубийством.

Пруст пишет Франсу письмо с выражением соболезнований по поводу кончины Леонтины, на которое получает прочувствованный ответ. Несмотря на частичное разочарование во Франсе, подробности отношений которого с мадам де Кайаве Марсель узнает от своих друзей, Пруст впоследствии отправит писателю экземпляр «В сторону Свана» с посвящением, в котором назовет его «своим первым учителем, самым великим и самым любимым». Такое посвящение не случайно. В романе «В поисках утраченного времени» легко прослеживается большое тематическое сходство с произведениями Анатоля Франса. Такими общими для двух авторов сюжетами являются: ностальгия по прошлому, интерес к анализу светской жизни, пессимистическое видение любви как страдания, внимание к ревности и иллюзиям в любви, скептицизм по отношению к возможности понимания мира, субъективизм, релятивизм, сенсуализм.

Анатоль Франс оказал также определяющее влияние на создание образа писателя Бергота в романе «В поисках утраченного времени». Персонаж, кстати, появляется в черновиках Пруста как раз в конце 1909 — начале 1910 года. Сближает Бергота и Франса множество общих черт, например любовь к метафорам, архаизмам, прилагательным «очаровательный», «сладкий», а также схожая внешность: нос, бородка, манера говорить. Однако прежде всего сходна роль, которую играет писатель в жизни повествователя. Влияние Бергота важно для главного героя в романе, так же как влияние Франса для творчества Пруста. Отметим при этом, что у Бергота было множество других прототипов, как и у всех важных персонажей «Поисков». Его образ создавался в результате смешения черт Анатоля Франса с элементами из жизни Поля Бурже, Альфонса Доде, Мориса Барреса, Анри Бергсона и др. Сам Пруст так метафорически описывал историю рождения своих героев в романе: «[…] Книга — это большое кладбище, где на большинстве могильных камней уже невозможно прочитать стертые имена».