Марс наш!
Шрифт:
Перевоплощение при помощи очков ТОКВДР произошло почти моментально. буквально несколько мгновений — и вот на месте Гагариной сидел уже их наставник! А Борис всё ещё молчал. Парень так и лежал с закрытыми глазами на кровати, и жаждущая действий Лиза поторопила его.
— Ну что, скоро там? — произнесла она уже голосом Сумрака.
Борис не ответил. Растворившись в цифровом пространстве, соник-техник даже не услышал ее. Зато услышал кто-то другой. Едва только каюта наполнилась голосом
И изготовив к стрельбе «Суворов», Лиза рывком открыла шкаф, чтобы увидеть в нём… Сумрака?! Да, пусть и в образе Ждановой, ну это был Сумрак, а потому, не колеблясь ни секунды, Лиза рывком поставила его на ноги. И сделала то, на что не могла решиться эти мучительные несколько дней, — поцеловала его в губы!
И Сумрак ответил! Обняв её, такую высокую и мускулистую, Сумрак прильнул к ней всем телом, и теперь уже он целовал её! Да ещё и с языком! Впрочем, Лиза была только счастлива. Ведь он не отверг, не оттолкнул её и, пусть с её подачи, но тоже решил открыть ей свои чувства!
А в голове пронеслась мимолётная мысль: «Подумать только! Лиза в образе Сумрака целует самого Сумрака, который выглядит как Жданова! Как же, наверное, глупо это выглядит со стороны!».
— Я нашёл его! — вдруг раздался голос из-за спины. — Нашёл Сумрака! Скорее! Его сейчас тащат в каморку оператора связи!
Повисла немая пауза. Короткая, которая продлилась ровно столько, сколько требовалось времени, чтобы Лиза осознала слова техника, а Борис в красках рассмотрел то, что произошло, пока он находился в инфопространстве…
Тут Лиза отшатнулась от Сумрака. Вернее, Сумрак, в брезгливости вытирая губы рукавом, отшатнулся от Ждановой.
— Лиза, ты что, целуешься с девчонками? — не веря своим глазам, воскликнул Борис.
Затем, не скрываясь, гоготнул, поняв, что всё так оно и есть, и пока он шерстил инфополе, Гагарина, прикинувшись Сумраком, вовсю сосалась с самой Ждановой!
А потом добавил уже взволнованно и чуть-чуть грустно:
— Мне все равно никто не поверит…
Сумрак…
Геннадий Васильевич явно не ожидал того, что хрупкая оперная певица, которая вроде как была полностью под его контролем, вдруг перевоплотится в него самого. Отшатнувшись, он дал мне шанс наброситься, чтобы вырвать у него оружие. Увы, не получилось, слишком уж крупный попался противник. Ухватившись за ствол, я отвёл его вверх, а после прозвучало два выстрела. А дальше мое тело само вспомнило вбитые ещё на в службе приёмы — ухватив его за предплечье, я перекинул дядечку через себя.
Пистолет полетел в одну сторону, Васильевич — в другую. Как раз вовремя, потому как вслед за нами в диспетчерскую ворвались трое его соратников. Один из них был серьёзно ранен, но всё ещё держал оружие наизготовку.
Ворвавшись, они поступили грамотно — опрокинув
Растерянно переводя стволы то на меня, то на своего начальника, ребята не знали, что делать. Впрочем, я понимал, что ещё ничего не закончилось. Сейчас они придут в себя, заговорят и, наконец, выяснят кто из нас кто. Поэтому пришлось действовать на опережение.
— Что встали, придурки! Взять его! — заорал я так, как это делал наш прапорщик.
Три ствола тут же уставились в лицо ещё не успевшего подняться на ноги предателя.
— Вы что, дебилы? — в ответ заорал он. — Это он! Он предатель!
Стволы вновь поплыли в мою сторону, но было уже поздно. Воспользовавшись краткой заминкой, я прильнул к стене и нащупал пальцами выключатель.
Гулкий щелчок погрузил диспетчерскую в кромешную тьму. Раздались выстрелы, которые я услышал, уже будучи на полу и спрятавшись под столом.
— Да не палите вы, придурки! — брызжа слюной, проорал их командир. — Включите приборы ночного видения!
Чёрт. Ну откуда я мог знать, что у них есть при себе и какое оборудование? А потому пришлось действовать дальше. Твою дивизию! Ну и где там носят Пятого с Йотуном?! Впрочем, на стенания не было времени.
Оттолкнув ногой кресло, я спровоцировал ещё пару выстрелов. Бедный стул разорвало, что называется, на сувениры. Мягкая обивка полетела клочьями. Но своего я всё-таки добился — отвлёк их внимание. Как раз-таки этих драгоценных мгновений хватило, чтобы неуклюжим кувырком вновь добраться до стены и вновь включить свет.
Три вопля боли сообщили мне, что мой план сработал! Настроенные на работу в темноте, приборы ночного видения многократно усилили световую вспышку, ослепив бойцов МОА. «В ближайшие несколько часов глаза этим ребятам точно не понадобятся!» — с усмешкой подумал я, снова прижимаясь к полу.
Ослеплённые и дезориентированные стрелки, казалось, забыли приказ Геннадия Васильевича и снова открыли беспорядочную стрельбу. Зазвенели разбивающиеся стёкла, заскрежетала разбиваемая техника, а стрельба и крики не прекращались.
Побороть оцепенение было трудно, но я заставлял себя ползти. Неважно куда, главное — как можно дальше от входа и выключателя, возле которого я был в последний раз. И только упёршись в угол, я остановился.
«Твою мать! Да где носит Пятого? Где этот космодес, когда он так нужен?» — закрыв голову руками, вжимался я в угол, стараясь быть как можно меньше и незаметнее.
Что-то сбитое со стены выстрелом упало на макушку. Кажется, это были настенные часы. Прилетело больно, но гораздо больше досталось очкам ТОКВДР. С жалобным хрустом у моих очков Бонда отвалилась дужка, изображение на линзах пошло рябью, а после девайс и вовсе приказал долго жить.