Мародёры
Шрифт:
Морозный воздух подбодрил Асова. Он старался никогда не курить на улице, потому что при курении ослабевал иммунитет и можно было легко подхватить болезнь горла или легких, но в данный момент ему было все равно. Через несколько минут он уже смог подготовиться к новой встрече с давящей атмосферой похоронного бюро.
Из бюро вышла старушка, и Асов вернулся к агенту, которая продолжала что-то высчитывала на маленьком листочке бумаги. Мама сидела на одном из стульев, рядом со столом. Увидев Асова, агент оторвалась от своего занятия и спросила:
– Венки
– Не знаю, – ответил Саша.
– Пойдемте посмотрим. Надписи на лентах какие делать? – снова спросила она. – Вот, смотрите, – указала она на большой венок треугольной формы, в середине которого искусственные цветы были раскрашены так, что образовывали российский триколор: – «От сына» или «Любим и скорбим»?
– Давайте так, от сына, – ответил Саша.
– А еще от родственников, от родителей?
– Не знаю, – снова сказал Асов, затем, сделав над собой усилие, добавил: – Ладно, пусть будут.
– А какие?
– Все равно, – ответил Саша.
Снова они вернулись за стол и стали ждать, когда агент закончит свои вычисления. В тишине мерно раздавался лишь гул вытяжки. Затем хлопнула входная дверь и в комнату вошла еще одна женщина в длинном черном пальто. Она была высокой, явно старше среднего возраста. Женщина перекинулась приветствием с агентом, и Асов понял, что это вторая агент. Она прошла в глубь комнаты, куда-то к вытяжке, и, открыв дверцу стоящего там шкафа, повесила в него пальто и положила шапку. Закончив ритуал разоблачения от верхней одежды, она прошла к зеркалу около входа в комнату и стала поправлять прическу. Асову очень много рассказали о ней ухоженное лицо и одежда, скрывавшаяся под пальто. Несмотря на возраст, она выглядела очень моложаво.
Первым делам Асов обратил внимание на то, что хотя она и работала в доме скорби, ее черные брюки были так туго натянуты на бедрах, что выделялось нижнее белье. Блузка была с яркими цветами. Между тем Саша поймал себя на мысли, что не может поймать ее взгляд. Ее глаза виновато бегали по комнате. «Интересно, сколько ей лет? – размышлял Асов. – Хотя у современной женщины уже невозможно определить возраст по внешнему виду. Школьницы выглядят как тридцатилетние, а тридцатилетние – без возраста. Да не секрет, что чрезмерная беспорядочная половая жизнь преждевременно старит». Поэтому он решил не угадывать ее возраст, а узнать: в чем же она виновата? Вскоре он понял.
– Ты водителя нашла? – спросила ее первая агент.
– Понимаешь, Света, – стала говорить она, почему-то глядя на Асова. – Никого нет. Я позвонила Олегу, Паше – никто не отвечает на звонки.
– Галя, какая разница. Есть же график дежурств. А клиентам наши проблемы знать не нужно. Ищи.
– Ну ни до кого дозвониться не могу, – снова сказала та.
– Кто дежурит по графику?
– Антон.
– Вот и звони.
– Сейчас, – она села за один из свободных столов, вытащила из его ящика бумажный лист и стала звонить по телефону на столе.
Асов угрюмо смотрел на нее. Он даже не допускал мысли о том, что не сможет выехать за телом.
– А в «Ритуале» машины нет?
– Нет, нет, – поспешно ответила ему агент.
– Как спит? – Раздался голос Гали. – Поздно пришел? Но он сегодня дежурит, – виновато выдавила она из себя. – Нужно ехать за грузом в Песков. Как не встанет? Не поедет? Ладно, до свидания, – к удивлению Асова закончила та разговор и положила трубку.
«Ни хрена себе, – подумал Саша. – Да скажи у нас кто-нибудь, что он в свое дежурство не выйдет на работу, потому что всю ночь пьянствовал, а теперь отсыпается, и ему на все насрать, его бы мигом вышибли в „народное хозяйство“. Да уж, контора. Хотя, может быть, это и к лучшему. Доверять ответственную работу такому чму, да еще с похмелья, нельзя и даже опасно». Галя снова посмотрела на Асова и сказала:
– Я не знаю, что делать, – слишком быстро решила она. Асов еще не успел как следует разозлиться на нее, как Светлана Николаевна раздраженно произнесла:
– Галя, какое дело клиентам до наших проблем, что ты тут устраиваешь? Позвони в Горск. Там же наш филиал. Позвони частнику, наконец. Давай, звони.
Затем она обратилась к Асову:
– Место где будете заказывать? – она стала объяснять Саше, увидев в его взгляде вопрос. – У нас сейчас единственное городское кладбище в Радостево. Вы на общем будете его хоронить или на воинском?
Вместе с недоумением по поводу названия кладбища, которое кроме кретина-чиновника придумать никто не смог бы, внутри что-то подсказывало, что по всему, естественно, хоронить нужно на воинском.
– На воинском конечно, – ответил он.
– Точно?
– Да.
– Да, наверное, это правильно, – нехотя согласилась она. – На воинском участки распределяют большие. На два места сразу, то есть с возможностью подзахоронения. Ограду только нужно заказывать непосредственно на кладбище. Памятник же можете через нас, от государства, ну, это мы потом обсудим.
– Да, отец часто насмехался над тем, что государство обязано обеспечить ему памятник. При установке памятника через вас расчеты по безналу или военкомат выдаст непосредственно деньги?
– Расчеты все по безналичному расчету. Да, и вот еще что: кто будет забирать свидетельство о смерти? Просто мы делаем на нем отметку, что памятник установлен.
– Я.
– Дело еще в том, что оно существует в единственном экземпляре. Его выдают только на основании справки о смерти. Соответственно и право на наследство может заявить только тот родственник, у кого оно на руках. Остальные наследники заявить свои права на наследство без свидетельства не смогут.