Мародер

Корте Белла Ди

Я с трудом представляла себе своих братьев рядом со Скоттом. А Келли? Они могли бы схватить его за шиворот. Фраза «вечно ввязывающиеся в драку ирландцы» не имела ничего общего со мной и моими братьями. Хотя, судя по росту Келли и выражению лица, ему было не чуждо хорошенько кого-то взгреть.

В любом случае, почему я все еще думаю об этом засранце? Надо было сказать ему, чтобы он отправлялся в ад, но что-то подсказывало мне, что Келли уже там побывал, а еще, что у него, наверняка, найдутся в запасе «мили»² для часто летающих пассажиров.

Раздался

стук в дверь моей спальни. Прежде чем успела ответить, Сьерра заглянула внутрь. Она была моей соседкой по комнате, и хотя мы были полными противоположностями, наше соседство имело плюсы. Она вовремя платила за квартиру. Она не лезла не в свое дело. И самое приятное: ее не было дома восемьдесят процентов времени.

— У тебя гости, — сказала она.

Я кивнула, взяла фотографию, на которой мы с Рошин были вместе на нашей последней вечеринке по случаю дня рождения, и положила ее обратно в старую шляпную коробку, в которой та хранилась. Как правило, Сьерра не задавала вопросов, но кто знал, когда она может начать их задавать. Если я не могла поговорить с Мари о Рошин, то ни за что не стала бы говорить о ней с Сьеррой.

И как раз вовремя, потому что Мари сменила Сьерру в дверном проеме. Как по волшебству, Мари не пропустила встречу со мной в день смерти Рошин. Она не знала, но, похоже, чувствовала, что в тот день со мной что-то было явно не в порядке, и старалась повидаться со мной.

На моем лице расплылась широкая улыбка, и я заключила ее в крепких объятиях.

— Ки-ки, — сказала Мари сдавленным голосом. — Знаю, ты скучала по мне, но мне нечем дышать!

Я отступила назад, выпуская ее, осматривая с ног до головы. Мари была одной из самых красивых девушек, которых я когда-либо видела. У неё темные волосы, карие глаза и самая красивая кожа. Мари так и не смогла смириться с тем, что соседский ребенок насмехался над ее носом. Она зацикливалась на том, что, по ее мнению, в ней было не так, вместо того чтобы думать обо всем, что было в ней так. А с ней было все хорошо.

Но я всегда судила о том, как у нее идут дела (потому что она никогда не говорила мне об этом) по тому, насколько худой Мари выглядела. Она всегда выглядела так, будто ее следовало бы откармливать несколько дней подряд.

— Я давно с тобой не виделась, — сказала я, стараясь не выдать своего беспокойства. С ней это было хрупкое равновесие. — Где ты была?

Мари поправила старый кожаный рюкзак, который она повсюду носила с собой, прежде чем заправить выбившуюся прядь волос за ухо.

— То здесь, то там, — усмехнулась она.

Сощурилась, глядя на нее.

— Что ты задумала?

— Ничего!

Я тыкнула в нее пальцем.

— Слишком быстро ретировалась!

Мари засмеялась, отчего я заулыбалась. Ее жизнь была тяжелой, и из-за того, что она так упорно не позволяла людям помогать ей, Мари не часто улыбалась или смеялась. Ее отказ от помощи иногда расстраивал меня до слез.

— Нет, — протянула она. — Ничего не происходит. Твой детектор бреда явно не работает. Тебе стоит обратиться к специалисту, чтобы он его починил.

—

Вряд ли, — парировала я, сделав мысленную зарубку рано или поздно вывести ее на чистую воду. Просто испытала облегчение, увидев Мари. Иногда она пропадала, и когда я была близка к тому, чтобы обзвонить все больницы Нью-Йорка в поисках ее, Мари появлялась. — Где ты пропадала?

— Все пучком, — заявила она, снова поправляя рюкзак, — ты секунду назад спрашивала меня об этом. Но ты же знаешь, я занималась тем же, чем и обычно. Выживала. Работала. Выживала. Мылась. И затем все по кругу.

— Угу.

Я отрицательно покачала головой.

— Что бы ты ни задумала, ты знаешь, что, в конце концов, тебе придется признаться.

— Лучше уж поздно.

Ее усмешка показалась чересчур широкой. Затем Мари пожала плечами.

— Кажется, я никогда не пропускаю этот день, верно? Это немного странно. Как будто мой внутренний магнит притягивает меня сюда. Может быть, потому что Джослин и Папаша взяли меня к себе примерно в это время.

— Да, — сказала я, отворачиваясь от нее и беря шляпную коробку со своего видавшего виды туалетного столика. Он принадлежал моей бабушке. — Может быть, так и есть.

— Куда ты собралась? — спросила она, делая шаг вглубь комнаты. — Ты так нарядно одета.

— Заступила на смену в модный ресторан. Я могу получить…

— Лишний доллар, — сказал Харрисон, подходя и становясь рядом с Мари.

Я посмотрела на них обоих. Харрисон не мог оторвать глаз от Мари. Когда я впервые познакомилась с Мари, брат тогда тоже увидел ее впервые, и иногда мне стоило большого труда заставить его оставить ее в покое. Мне приходилось закрывать дверь в свою комнату, чтобы он не мешал нам, когда мы были моложе. Харрисон приклеил ей жалкое прозвище Стрингс и относился к ней также, как ко мне. Как к сестре.

Иногда он защищал Мари больше, чем меня. Меня это не беспокоило, потому что мы оба, похоже, молча понимали друг друга. Мари не просто так приехала к нам после смерти Рошин, даже если наша мама этого не замечала. Она ненавидела, когда Харрисон проявлял к Мари внимание, даже больше, чем когда это делала я.

— Ты забрал Мари?

Я бросила на Харрисона убийственный взгляд, а он на меня сощурился. Никто из мальчишек не связывался со мной. Я бы надрала им всем задницы.

— Зачем?

Он пожал плечами.

— Я заехал в «Хоумран», чтобы узнать, не нужно ли подвезти Мари домой, потому что на улице собачий холод. Она сказала мне, что собирается к тебе. Как и я. Вот мы и здесь.

— Ты тоже собирался сюда?

— Ага. — Харрисон задержал взгляд на мне дольше, чем нужно, как бы молча говоря мне — «сегодня мне тоже тяжело».

Я кивнула, заправляя непослушный локон за ухо.

Мари присела на мою кровать, а Харрисон встал в дверном проеме. Они оба наблюдали за мной, пока я ставила шляпную коробку на верхнюю полку шкафа, а затем доставала свое самое красивое пальто. Оно было старым, изумрудно-зеленым, но я хорошо заботилась о нем все эти годы.