Мародер

Корте Белла Ди

И снова, казалось, от меня оторвали половину меня. Поэтому я снова отказывалась жить нормальной жизнью. Закрылась и отказывалась продолжать жить нормально, пока мама не найдет ее.

Я будто перестала дышать, когда потеряла свою сестру. Мне казалось тогда, что если бы я снова перестала жить нормально, Мари вернулась бы.

Что, в сущности, и произошло.

Моя мама нашла ее.

Однако по большей части моя мама старалась держать нас подальше друг от друга. Она была обеспокоена тем фактом, что я пытаюсь заменить Рошин, используя Мари, и маме это не нравилось. Мама сказала, что я разбила ей сердце тем, что нашла

замену своей близняшке. Даже по прошествии многих лет, мама по-прежнему старалась держать Мари на расстоянии вытянутой руки. Она сказала, что от Мари одни неприятности, и что она принесет их с собой в наш дом. Об этом ей поведали чайные листья.

Неприятности или нет, и даже если мама никогда не сможет понять, Мари всегда будет моей названной сестрой; сестрой, близкой моему сердцу.

Однако никто из нас никогда не рассказывал Мари о Рошин. Мне не хотелось говорить о ней. Я боялась, что Мари подумает, что я пытаюсь заменить свою сестру, и тогда она поставит под сомнение правдивость тех сокровенных секретов, которыми мы делились с ней.

Мари не принимала доброе отношение по отношению к себе ни от кого, но, тем не менее, она доверилась мне. По большей части. Я понимала, что на то, почему она так яростно отвергла доброту других людей по отношению к ней, у Мари были свои причины, но самое прекрасное в ней, как и во мне — мы обе хранили свои секреты, но эти секреты никогда не вставали между нами.

Долгое время после того, как в моей жизни появилась Мари, я не разговаривала со своей близняшкой, но время от времени, когда жизнь становилась особенно невыносимой, я возвращалась к нашим с ней мысленным беседам.

В момент неуверенности, после того, как мама сказала, что она что-то узрела в этих чертовых чайных листьях, я попросила Рошин привести в мою жизнь нужного мужчину. Сказала ей, что когда он окажется прав, я буду знать, что она послала его, потому что он каким-то образом поймет то, что я потеряла, поймет мою боль. Он бы почувствовал меня.

Если Рошин послала мистера Келли ко мне, то я терялась в догадках, почему. Почему он? Какого хрена она прислала мне мужчину, от присутствия которого у меня кошки на душе скребут? Чем больше я думала о том, как он иссверлил меня взглядом своих зеленых глаз, забросав камнями своих мыслей, тем больше я склонялась к тому, что, скорее, не выношу его общество. Видно было, что у него что-то на уме, и это что-то связано со мной.

Скрытые мотивы.

На самом деле, эта проблема была только половиной дела, которая вела меня к самой сути. Причина, по которой я попросила Рошин вмешаться, в первую очередь заключалась в том, что у меня начинались серьезные отношения с мужчиной, но я колебалась в своем сердце. Один голос внутри меня звучал очень похожим на мамины наставления. Другой принадлежал мне.

Иногда мне казалось, что я могла бы полюбить его (мамин голос).

В другие дни я задавалась вопросом, где же страсть в наших с ним отношениях (мой голос).

Не могла не задаться вопросом, не была ли я слишком испорченной, чтобы на самом деле должным образом дарить любовь и получать ее. Была ли та часть меня, которая умерла вместе с моей сестрой, моей способностью любить? Или, может быть, я потеряла свое сердце, в котором

должна была жить любовь.

Я любила своих родителей. Я любила своих братьев и сестер. Я любила Мари.

Но мужчины? Когда наступало время гореть от любви, во мне будто была перегоревшая лампочка. Мужчины, с которыми я встречалась, всегда, казалось, освещали комнату, в которой мы находились, но только не я. Разве я не должна была гореть ради них, когда они были рядом?

Я не могла обсуждать эти проблемы с Мари. Опять же, она понятия не имела о Рошин. К тому же и у Мари жизнь была весьма насыщенной. Мои извращенные мысли о любви явно были наименьшей из ее проблем. Черт, этот вопрос должен был и меня занимать в меньшей степени, но Скотт вроде как появился в моей жизни, а я скрывала его ото всех. Мои родители не знали о нем. Как и мои братья. И я снова решила не говорить о нем Мари.

Однако отношения с ним развивались стремительно, и я чувствовала себя совершенно потерянной, будто находилась в незнакомом месте.

Если Скотт был правильным выбором, почему я чувствовала, будто мою душу вывернули наизнанку?

Пыталась немного притормозить, замедлить ход наших отношений, но когда он любил, казалось, он отдавался этой любви всецело. Именно, любовь. Я встретила его в мае, на дворе стоял декабрь, и он уже признался, что любит меня. Он хотел познакомить меня со своей семьей. Он хотел познакомиться с моей семьей.

У нас все складывалось вроде бы отлично. Для протокола. Он был старше меня, но не намного. Скотт занимался карьерой, и даже несмотря на то, что работа отнимала у него личную жизнь, я уважала стремление Скотта. Он относился ко мне правильно и уважал меня. Но… у меня всегда было то одно, то другое «но», когда я задумывалась о вещах, которые казались нам обоим правильными.

Он хорош собой, но… не в моем привычном вкусе.

У него хорошая работа, но… иногда он слишком зациклен на своей работе.

От него хорошо пахнет, но… иногда от его одеколона у меня начинает болеть голова.

Его прикосновения приятны, но… иногда мне кажется, что он по-настоящему не чувствует меня. Как если бы его прикосновения были поверхностными.

Я ни разу не пропускала встречи с Рошин в декабре, в день ее скоропостижной смерти, но мне никогда не казался раньше важным поход к ней на могилу. Может быть, все от того, что я думала, что Скотт скоро сделает предложение, и я хотела посмотреть, ответит ли она мне до того, как он его сделает. Она молчала все эти месяцы с тех пор, как я озвучила свою просьбу.

Видимо, Рошин сочла разумным прислать ко мне ирландца, от которого у меня по позвоночнику побежали мурашки. От его появления глубоко внутри у меня возникло странное чувство. То была странная смесь возбуждения и страха, которые я испытывала рядом с ним — то чувство, которое я вряд ли когда-либо смогу забыть, но я не была уверена почему.

Может быть, Рошин послала его, чтобы показать тот типаж, на который мне точно не стоит западать. В этом было гораздо больше смысла.