Мародер

Корте Белла Ди

Грейди нажал на спусковой крючок своего пистолета. Вспышка света, а затем раздался взрыв, который, казалось, эхом отозвался в ночи. Должно быть, пуля ударилась о камень, потому что я услышал, как он треснул.

— Кто там? — он снова закричал, готовый нажать на курок еще раз. Однако прежде чем он это сделал, из темноты появился человек и всадил ему одну пулю в голову и две в грудь. Грейди лежал у моих ног, его глаза все еще были открыты, дождь стекал в его невидящие глаза.

Когда мужчина показался на свету, я прочистил горло.

— Это была не

она. Я вынудил ее к этому. Возьми ее. — Я попытался поднять Кили, но мои руки словно налились свинцом. — Ей нужна помощь.

— Я знаю, что ты вынудил ее, — сказал Скотт Стоун, опускаясь на колени, чтобы пощупать пульс на ее шее. — Но я также знаю, что она не из тех женщин, которых можно к чему-то принудить. Она влюбилась в тебя.

Он вздохнул.

— Верни мне мою работу, и я помогу тебе. Ты уже достаточно сказал. Мы не можем существовать друг без друга.

— По рукам, — сказал я, но не был уверен, действительно ли это слово слетело с моих губ.

— Я не уверен насчет тебя, Келли. — Он снова вздохнул. — Но мне нужно ради чего-то жить, кроме себя.

— Гребаная правда, — сказал я, крепче прижимая ее к себе. Если Кили этого не переживет, то и я не переживу.

Секунду спустя, казалось, люди бежали сквозь дождь с фонарями, направляясь к нам. Слишком рано для того, чтобы он только что кому-то позвонил.

Я слышал, как Скотт Стоун сказал что-то о том, как он следил за мной после того, как я подрезал ту машину. В какой-то момент он потерял меня, но потом понял, куда я направлялся. Я слышал Мака. Я слышал Рокко. Я слышал, как он сказал, что они оставили «хаммер» для меня на случай, если я захочу пойти за Раффом, когда приду в себя. Именно «Хаммер выследили».

Я слышал, как Тито Сала ругался по-итальянски в адрес всех них.

Притянув свою жену еще ближе к груди, я произнес одно слово, которое, как я помнил, никогда раньше не слетало с моих губ.

— Спасибо.

Затем я закрыл глаза.

35

Кили

7 месяцев спустя

Лучи вечернего солнца проникали в окна библиотеки, высвечивая все рассказы на многочисленных полках.

Я потянула за кулон на шее, изучая все щели прищуренным глазом. Некоторые все еще были испачканы кровью.

Его и моей.

Два тела, у которых было одно сердце.

Любовь никогда не бывает легкой, потому что настоящая любовь, та, в которой я давала клятвы, означала, что дни будут долгими, а годы короткими, и не все из них будут легкими. Однако одну вещь я знала наверняка. Это того стоило бы.

Это уже было.

Независимо от того, насколько трудным становился наш путь, я всегда делала выбор идти рука об руку с Кэшем Келли и нашей семьей в любви.

Мне потребовалось время, чтобы добраться до этого момента. Было нелегко восстановиться после того, что Рафф сделал со мной. Он избил меня до бесчувствия. Бил меня, пока я не потеряла сознание от боли. У него же были сломаны кости и порваны мышцы.

Тот, кого он чуть не убил — мое сердце — все еще бьется. Он оставил

меня в синяках и лохмотьях, и точно так же он оставил моего мужа, но мой муж все еще был здесь. Как и я.

Любая жертва, чтобы заполучить его, стоила бы того.

Его было достаточно для меня. Как и нашей семьи.

Райан захихикал и забежал в библиотеку, я раскрыла объятия, когда он врезался в меня. Мои руки были наполнены, как и мое сердце, даже если я все еще понятия не имела, что наполняло металлическую чашу у моей груди.

Сиси вбежала прямо за Райаном, притворяясь, что она дракон, собирающийся его съесть. С каждым днем ее речь становилась все лучше и лучше. Каждый вечер она выбирала книги из детской секции библиотеки, и именно Кэш читал их ей.

— Великолепно, — говорила она, когда он укладывал ее. — Просто вели-пно.

Ей было нелегко смириться с потерей Морин — это оказалось нелегко для любого из нас, — но девочка расцвела с нами, и я каждый день благодарила Морин за то, что у нее хватило дальновидности увидеть это раньше времени. Она облегчила переходный период для Сиси и во многих отношениях подготовила меня к той семье, которая у нас была.

Отец Фланаган сказал нам, что Морин не была больна, как все предполагали, но она хотела быть уверенной, что, несмотря ни на что, ее внуков будут любить сверх всякой меры и о них позаботятся.

Когда я сказала Сиси бежать, она побежала прямо к отцу Фланагану. Он поймал ее на улице, когда направлялся к горящему дому, и она рассказала ему, что произошло.

Даже после смерти Морин направляла Сиси, и я была уверена, что она всегда будет это делать.

Райан устроился у меня на коленях, солнце освещало его темные волосы. Сиси схватила книгу, прежде чем сесть рядом со мной.

— Меня никто не приглашал, — сказал Кэш, входя в комнату. — Я оскорблен.

Мой тигр был испещрен шрамами, но это делало его только привлекательнее. Я получала огромное удовольствие, облизывая каждый из них каждую ночь, пробуя на вкус жертву, которую он принес ради этих детей, ради меня. Позволяя ему осесть в моей крови и направиться прямо к моему сердцу. Напоминая мне о том, каким горько-сладким было это время.

— Грр!

Сиси зарычала на него.

— Ты сумасшедший. У тебя все получится.

Райан поднял руки, чтобы Кэш взял его. Кэш на мгновение прижал его к груди, поглаживая по голове, а затем сел рядом со мной. Мы смотрели друг на друга в течение минуты, теряясь в воспоминаниях о том, через что нам пришлось пройти, а затем ухмыльнулись друг другу.

Мародер все еще знал, как похитить каждый мой вздох. Может быть, потому что у меня больше не было ничего, что он мог бы еще украсть. У него была я, вся я, на всю оставшуюся жизнь.

— Вот, — сказала Сиси, протягивая мне листок бумаги. Я отвела взгляд от Кэша, чтобы взять его. Она нарисовала четырех драконов. Все они были разные, но каждый из них олицетворял каждого из нас.