Мародер без диплома

Фишер Саша

— И тоже написано в официальном документе? — давясь смехом спросил я.

— Именно так, — Бюрократ кивнул.

— Получается, что она от Сибири отказалась, — сказал я. — И теперь Сибирь — независимое государство?

— Нет, ничего такого, — Бюрократ развел руками. — Брошенные земли пытались прибрать к рукам и китайцы, и американцы, и немцы. Но только никому толком это не удалось. Никакого единого самоуправления тоже не появилось. В разных городах обосновались разные кланы, кому сил и денег хватает власть удерживать. В Красноярске — Матонины, в Барнауле — Демидовы,

в Иркутске — Унгерн, чтоб его... Все они так или иначе в частном порядке продают ресурсы и в Россию, и в Китай, и в Америку. Личными армиями обзавелись, как-то в своих городах порядок поддерживают. А остальные местные жители как жили, так и живут. Продолжается это лет уже примерно сто. Россия сюда преступников ссылает вместо каторги, китайцы вроде то же самое делают.

— А Томск? — спросил я.

— В Томске сразу после баниции власть захватил ректор университета, — сказал Бюрократ. — Объявил город закрытым, выпнул всех несогласных и неграмотных.

— Университет? — спросил я. — И как ему это удалось?

— Так там же магии учили, он его с самого начала открывал как конкурирующее заведение Соловецкому приюту... — не очень уверенно сказал Бюрократ. — Вообще-то, Богдан, эту историю я уже не очень хорошо знаю, внутрисибирские дела для большей части жителей Российской Империи были и остаются загадкой.

— А сколько стоит билет на дирижабль? — спросил я, повернувшись к Натахе.

— Где-то две тысячи соболей, — сказала Натаха. — Тот заказ, про который нам Фрол говорил, как раз покрыл бы нам все расходы, и еще подъемные бы остались... Только не можем же мы опять прийти к Фролу?..

«Интересное дело, — подумал я, но вслух ничего говорить не стал. — Вроде как, центральной власти тут не сложилось, а вот некая местная валюта есть... Надо будет потом расспросить кого-нибудь знающего поподробнее». Вслух сказал другое:

— Ха, Натаха, а ты представь себе рожу Фрола, если мы прикатим, такие опять и скажем: «Так, старикашка, нам вчера какие-то черножопые помешали договорить, что там за заказ с перегоном скота?»

— Послушайте, а зачем нам вообще Фрол? — спросил Бюрократ.

— Что? — Натаха нахмурила брови. — Ну... Он знает нужных людей, которым нужна помощь, за которую они готовы заплатить...

— Так он же сказал, кто заказчик, — Бюрократ потер переносицу, как будто пытаясь найти на ней очки. — Питомник Бесстужевой-Вавиловой. Что нам мешает прийти туда самостоятельно и заключить с ними договор напрямую?

Глава 14. Ученый мир как он есть.

— Грузовик не дам, — сказал Епифан, выслушав наш план добраться до Кольцово. Развел руками. — Топлива нет. Лошадей могу дать.

— Лошадей даже лучше, — сказала Натаха. — Тогда мы можем по тракту не ехать, на нем может быть засада. Вряд ли Матонины быстро забудут наш шумный побег.

— Боюсь, что я... — Бюрократ замялся. — Я не уверен, что очень хорошо держусь в седле...

— Ты никогда не ездил верхом? — брови Натахи удивленно взлетели вверх. — Это же детская забава! Все умеют ездить верхом! Это же как плавать!

— Ну я не то, чтобы

совсем не умею... — Бюрократ потупился. — Когда я был ребенком, меня дважды водили на ипподром. Но не могу сказать, что я опытный наездник...

— Подберу тебе тишайшего мерина, Клаус, — Епифан рассмеялся. — Пупыню. Он не даст тебе с себя свалиться, даже если ты запаникуешь.

Вообще-то я тоже был не то, чтобы опытным наездником. С лошадями мне приходилось иметь дело, конечно, еще когда я срочником на границе с Монголией служил. Мы у пастухов брали коняшек покататья, когда свободное время было. Но вроде никаких проблем мне эти животные не доставляли, так что я промолчал. Ну, верхом так верхом.

Мне досталась рыжая кобыла по прозвищу Солнце. Епифан вручил мне повод, предупредив, что дама она норовистая, так что глаз да глаз за ней нужен. Я погладил ее по огненной морде, она скосила на меня лукавый глаз и боднула в плечо. Вроде как, это хороший знак...

Натаха взлетела в седло здоровенного черно Рамзеса, выражением морды и общими повадками похожего на тиранозавра, а Гиене достался пестрый бело-серый мерин по прозвищу Пятнашка. Кажется, такая масть как-то называлась, но в этом вопросе я никогда не был особенно силен.

Первое время мы ехали молча. Я просто следовал за черной лоснящейся задницей коня Натахи. Все мое внимание уходило на то, чтобы не дать рыжему Солнцу отвлекаться, чтобы схрупать куст вкусной медуницы или задрать хвост и пуститься в рысь вообще в какую-нибудь другую сторону. Но через час дороги и я, и бюрократ попривыкли к этим транспортным средствам, и неспешная дорога по холмам с перелесками даже начала доставлять удовольствие. Солнышко припекало, птички пели. Красота...

Я притормозил свою кобылку и поравнялся с мерином Бюрократа.

— Так это получается, что Россия не принимала участия в первой мировой? — спросил я, вспомнив ночной разговор.

— Первой мировой чем? — нахмурился Бюрократ. — Промышленной выставке? Я не настолько знаток, но вроде принимала. Это же еще в девятнадцатом веке было... Или вы про первую научную конференцию?

— Да нет же! — сказал я. — Первая мировая война. Ну, Сараево, Франц-Фердинанд и все такое...

— Не понимаю, о чем вы говорите... — взгляд Бюрократа стал беспомощным. — Нет, в двадцатом веке, конечно, были войны... Гражданская, в Австро-Венгрии, она целых пять лет шла, но мировой ее никогда никто не называл. Война судомоек, в пятидесятых... Соединенные Штаты три раза с Мексикой воевали.

— А Гитлера у вас тоже не было? — спросил я. Надо же, похоже, здесь история двадцатого века катилась по совершенно другим рельсам. Без мировых войн. Может, поэтому все и выглядит таким... архаичным? Считается, что война — один из самых мощных двигателей прогресса. А если все жили в относительном покое, то и развитие техники шло медленее.

— Гитлера? — Бюрократ потер переносицу. — Это какой-то немец?

— Ладно, проехали, — я хохотнул. — Как-нибудь в более спокойной обстановке надо будет сравнить, в каких пунктах наша с вами история совпадает, а в каких отличается.