Мармион
Шрифт:
Над вражьей колесницей взмах —И наземь падает Хокон.
И черный ворон бьет крылом
Над гордым датским королем.
Да, говорят, что видел он
Той ночью многие сраженья,
Победы будущих времен,
И непонятные виденья:
То — наших сыновей сыны
В сраженьях Северной войны,
То — заревом пожар ночной
Над Эдинбургом и страной,
То видит — к берегу плывет
Победоносный новый флот…
Как тех видений смысл понять, —Ученым
Их истолковывать не нам,
Простым шотландским мужикам!
25
Своих врагов разбил король,
Но с той поры тупая боль
В день поединка каждый год,
Лишь только вечер настает,
Живую рану жгла,
А Гиффорд говорил порой:
“Она, милорд, за дерзкий бой
Расплатою была!”
Давно в аббатстве Данфермлин
Король, наш славный властелин, Почил последним сном,
Немало рыцарей с тех пор
Себе на горе и позор
На том холме крутом
Являлись преломить копьё,
Но всех ждала беда…
И лишь Уоллес да гордый Хей
Узнали о судьбе своей.
Я кончил, господа!»
26
Эль крепок, кубки глубоки,
И развязали языки,
Легенду выслушав, стрелки.
Но рыцарь подал знак —
И прочь со сквайрами ушел,
Стрелки же улеглись на пол,
Раскинувшись, кто как,
Колчан и щит под головой.
Всех утомил поход дневной,
И после многих кубков эля
Стрелки усталые храпели,
И только тени над огнем
Сплетались в сумраке ночном.
27
А паж залез на сеновал,
Зарылся в сено и лежал,
И только плащ его зеленый
Блестел, луною освещенный.
Спал он беспечно: так всегда
Спят люди в юные года,
И он во сне видал
Коней, турниры, гончих псов,
Все что так мило для юнцов,
Или красавицы лицо,
Иль пиршественный зал…
Но сквозь дремоту вдруг ему
Шаги послышались. Во тьму,
Едва проснувшись, смотрит он: Стоит, луною освещен,
В пернатом шлеме, недвижим,
Высокий кто-то перед ним.
Схватился Юстас за кинжал,
Но голос лорда вдруг узнал:
28
«Вставай, Фитц-Юстас, поскорей, Легенда этих дикарей
Мне душу давит, и сейчас,
Когда вплетаются в рассказ
Другие мысли… Как заснуть?
Хоть ветром освежить бы грудь.
Хочу поехать я к тому
Завороженному холму —
Вставай, коня мне оседлай,
Да грохота не подымай:
Не разбудил бы стук подков
Всех этих сонных мужиков.
Уж я никак бы не хотел,
Чтоб повод кто-нибудь имел
Болтать за кружкой, что -меня
Встревожила их болтовня…»
Спустились
Пошел Фитц-Юстас за конем,
Его он мигом оседлал,
А рыцарь шепотом сказал:
29
«Мой мальчик, ты слыхал о том, Что в час, как я на свет явился, Святой Георгий (он верхом
Сидел в часовне над окном)
Со своего коня свалился?
Наш попик льстивый утверждал, Что мне святой коня отдал!
Вдруг это вправду — добрый знак?
Тогда — падет волшебный враг!
Я рад сразиться для того,
Чтобы услышать от него
Лишь на один вопрос ответ…
Но всё напрасно, духов нет,
А эльфы что — пустой народ,
Их много пляшет и поет
Под старым дубом в час ночной, Иль где-то над морской волной!»
Так он сказал, уздой звеня,
И вывел из ворот коня.
30
Сначала юноша слыхал,
Как лорд по улице скакал,
Но скоро топот конских ног
Растаял в воздухе немом.
Уж, верно, рыцарь за холмом.
Фитц-Юстас всё еще не мог
Понять, как мудрый Мармион
Мог быть настолько возбужден!
Ему и церковь не указ —
Он это подтвердил не раз,
И вдруг — так суеверно… Как
В глухую полночь поскакать
Куда-то в непроглядный мрак,
Чтоб встречи с духами искать?
Но юноша не понимал,
Что иногда страстей накал
Колеблет ум любой,
Мы от сомнений устаем,
Доверчиво избрав вождем
Каприз судьбы слепой.
31
Нет, паж таких вещей не знал…
Он у ворот спокойно ждал
И вслушивался в ночь — но вдруг
Вдали копыт неровный стук.
И вот увидел он:
Во весь опор, едва живой,
Неверной озарен луной,
Назад по улице ночной
Летит лорд Мармион.
С коня поспешно соскользнул,
Поводья Юстасу швырнул,
Ни слова не сказав притом
О бегстве бешеном своем;
Но сразу выдал лунный свет —
На гребне шлема перьев нет,
В грязи и глине вся броня,
Измазан левый бок коня
(В болото, что ли, падал он?), Паж был немало удивлен…
Но наконец он лег опять
В надежде все-таки поспать…
Сон был прерывист и тяжел,
В кошмарах Юстас ночь провел, И счастлив был до удивленья,
Заслышав жаворонка пенье.
ВСТУПЛЕНИЕ К ПЕСНИ ЧЕТВЁРТОЙ
Джеймсу Скину, эсквайру.
Ашестил. Эттрикский лес.
«Где наше прошлое? Куда
Умчались прежние года?» —