Маркус
Шрифт:
— Почему ты вдруг спросила?
— Адрес мой узнал у Инги?
— Ах, вот ты о чём, — Марк хохотнул, пристегнул ремень безопасности и завёл двигатель нажатием на кнопку под рулевой колонкой. — Да, можно сказать вытребовал твои координаты ещё вечером, хотел вычудить что-нибудь этакое, но усомнился, что ты оценишь.
— Вычудить, например?
— Обещай не смеяться!
— Обещаю попробовать, но гарантий никаких. Ну так что там с причудами?
— Перво-наперво я вычислил твои окна, думал, бабахну салютом, но посчитал, что вокруг слишком много домов, время позднее и так далее. Затем меня осенила
— Вот только у меня нет балкона.
— А жаль, — подытожил Марк, резко уводя машину влево и уверенно вклиниваясь в поток, движущийся по Академическому мосту. — Впрочем, китайских фонариков я тоже не нашёл, хоть и оббегал все магазины в вашей округе. Об идее забраться к тебе в квартиру через крышу торговых залов на первом этаже я вообще рассказывать не стану.
— И правильно, ведь тогда я приму тебя за маньяка, — вопреки обещанию Эля расхохоталась.
— Черт, я чуть было не прокололся.
— Так это и есть твой секрет? Преступная натура?
— О, ещё какая! Обожаю лакомиться кровью девственниц, — Марк осклабил зубы и нарочно сверкнул клыками.
— Тогда ты не по адресу, моя невинность давно попрана.
— Серьезно? — Давыдов надул и без того пухлые губы и бросил на пассажирку озорной взгляд. — Всё, свидание отменяется. Высажу тебя вон на той остановке.
Но не высадил, а на скорости промчал по оживленному Модному кварталу и вновь свернул налево.
— Если без шуток, Алмазик, то план таков: бросаем машину, бродим по набережной, заглядываем на часик в парк аттракционов на острове Конный, потом где-нибудь ужинаем. Желательно в приличном месте, чтобы мне не пришлось любоваться тем, как ты вкусно хрустишь вредной едой. Как тебе?
— Звучит, словно лучшее свидание в мире, Изумрудик!
— Ой, тебе не понравилось быть Алмазиком, Бриллиантик?
— Самую малость, Сапфирик.
Пока они изгалялись в подборе прозвищ, Марк ловко отыскал парковочное место, с ювелирной точностью вклинился между двумя соседними автомобилями и с той же кнопки на приборной панели заглушил мотор.
Эля решила оставить букет и сумочку в машине, чтобы гулять налегке. Переложила смартфон в карман джинсов и выбралась из салона. Марк предложил ей свою руку, а когда заполучил, переплел свои пальцы с её и бодрой поступью направился вперёд.
— Расскажи о себе, Марк. Чем увлекаешься, как отдыхаешь, что тебя вдохновляет?
— Увлекаюсь? Хм, всем понемногу, но лавры первенства, наверное, отдал бы тяжелой атлетике. Нравится мне тягать железо на досуге. А у тебя что?
— Нумизматика. Собираю монеты ещё со школы и могу похвастать неплохой коллекцией. Самые ценные из них: 5 копеек 1916 года — пробная монета, вышедшая ограниченным тиражом; 50 копеек 2001 года чеканки Московского монетного двора, у неё под копытом лошади изображена буква "М"; и доллар мира 1920 года с высоким рельефом, изображающим символ свободы и американского орла. В мире таких меньше миллиона экземпляров.
— С чего началось твоё хобби?
— С телепередачи, в которой рассказывалось о платиновой монете номиналом в 12 рублей, её отчеканили в 1836 году тиражом всего 11 экземпляров. Стоимость одного такого — более полумиллиона рублей. К настоящему времени она подорожала в десять
— Слушаюсь и повинюсь, о прекраснейшая, — Марк перетянул её руку себе за пояс и надёжно закрепил на боку, а свою перебросил через Элино плечо и слегка прижал к себе. — Так, ещё ты спрашивала про отдых и вдохновение. Отдыхаю я, как все: могу и перед телевизором бездельничать, но предпочитаю что-нибудь активное. Отправиться в пеший поход на Байкал, или погонять по ночным улицам на мотоцикле — видела бы ты меня в кожаной экипировке, м-м.
— Боже, да ты павлин! И нарцисс к тому же.
— Вот ты наблюдательная! Знаешь лучшее средство от нарциссизма?
— Бородавка, выскочившая на носу?
— Нет, Жемчужинка, — Марк остановился, пододвинул её к себе и прошептал, — поцелуй красивой девушки.
— Так чего ты встал? Пойдём отыщем дуреху, которой понравится с тобой целоваться! — Эля изобразила нервную обеспокоенность.
— Я её уже нашёл, — всё тем же лениво-соблазнительным тоном проговорил Давыдов. — И ей нравятся мои поцелуи.
— По-моему, ты много фантазируешь.
— Точно тебе говорю, ей нравится.
С каждым выдыхаемым словом Марк всё решительнее сокращал расстояние между их лицами и, наконец, столкнул губами. Эля замерла, как изваяние, пойманная в ловушку наваждения. Осторожно разомкнула губы и пропустила между ними сначала его верхнюю, а затем и нижнюю. Отстранилась, смакуя окрыляющий момент, после чего обвила руками шею Марка и проделала всё то же самое, но уже с языком, мягко пробуя, чувствуя, наслаждаясь.
Давыдов вёл себя как истинный джентльмен. Не наглел, не распускал руки, но всё же заставил её начать задыхаться, когда бережно приобнял лицо и настойчиво переплел из языки.
Эля прервалась на глоток воздуха и ощутила, как внутри всё дрожит, будто плохо застывшее желе. Марк прильнул губами к её виску.
— Какая там у тебя оценка была по шкале легкомыслия? — задумчиво молвил он. — Тройка, вроде, да?
Она согласилась и переместила руки с его плеч на талию. Под мягкой тканью пуловера легко угадывались пружинистые мускулы. Эля попыталась воскресить в памяти то, как он выглядел вчера, повиснув вниз головой на перекладине, и поняла, что это плохая затея. Шкала тут же поползла вверх к критической отметке.
Они потратили ещё час на пустые разговоры и добрались до парка аттракционов под покровом сумерек. Марк предложил начать экскурсию с колеса обозрения. Эля отказалась и повела его к развлечению под названием "Бустер". Он представлял собой стрелу пятидесяти метров в высоту с рядом сидений на каждом из концов. Эта гигантская махина вращалась со скоростью свыше ста километров в час. Эля издали наблюдала за работой огромной конструкции и слышала панические крики тех, кто взлетал и падал вниз. Спонтанная затея попахивала самоубийством — именно то, что нужно.