Марк Красс
Шрифт:
К Помпею и Крассу были спешно отправлены посланники с требованием: распустить войска и прибыть в Рим. Ответ военачальников поразил своим единодушием: оба потребовали триумфа и денег. После этого они постарались избавиться от сенаторов, как от назойливых мух. И уж, конечно, ни Помпей, ни Красс не поспешили распускать свои легионы. На этом их единодушие закончилось. Красс принялся оскорблять Помпея, утверждая, что в Испании тот потерпел поражений больше, чем одержал побед, и что своей удачей этот молодой выскочка обязан исключительно предателям из числа товарищей Сертория, которые убили
Помпей не остался в долгу. Требование Красса: дать ему триумф за победу над рабами было названо смешным. «Если так пойдет дальше, — предрекал Помпей, — то скоро триумф будет требовать надсмотрщик на каменоломне, плетью загнавший рабов в эргастулы после работы».
После таких перебранок римлянам уже виделась новая гражданская война. Сенат в таком положении не придумал ничего лучшего, как направить к разругавшимся вконец военачальникам человека, пользовавшегося уважением всех римлян.
Однажды утром Красс вышел из палатки и столкнулся с убеленным сединой принцепсом Сената Луцием Валерием Флакком.
— Привет тебе, доблестный Марк Лициний Красс.
— Привет почтенному Луцию Валерию Флакку, — ответил удивленный претор. — Не ожидал встретить тебя в моем лагере. Признаться, думал, что ты уже на покое и занимаешься разведением капусты или цветов на своей вилле.
— До покоя ли мне, когда Рим охвачен тревогой?
— В чем же ее причина, если все враги побеждены? — вновь удивился Красс.
— Марк, зачем ты держишь легионеров в походных палатках? Они неплохо сделали свое дело и заслужили отдых. Пора твоим ветеранам обнять жен и заняться подрезкой виноградной лозы.
— Я жду триумфа. Рим должен увидеть храбрецов, спасших Италию от банд взбесившихся рабов. Или Рим забыл, как дрожал от страха перед презренными гладиаторами?
— Сенат наградит тебя овацией, а для нее не требуется столько войск.
— А что получит Помпей? — заволновался Красс.
— Триумф, — спокойно ответил Флакк, — но не за войну с рабами, а за Испанию.
— Разве мой противник был менее опасен, чем испанцы, которые разбегаются при первых звуках римских труб? Спроси об этом у поверженных римских консулов и преторов.
— Никто не говорит, что война со Спартаком была для тебя праздничным шествием. Но подумай сам, Марк Красс, стоит ли огорчать Рим триумфом над беглыми рабами? В триумфальном шествии ведут знатных пленников. Кого же будешь вести ты вместо пленных царей и военачальников?
В золотых оковах будут идти гладиаторы, свинопасы, рабы с каменоломни… Далее следуют изображения покоренных городов. У тебя это будут разграбленные виллы, маленькие римские городки, которые разбойники оставили сами, перед тем разорив их дочиста, а иные, спалив дотла. А что у тебя будет военной добычей? Римское оружие и орлы, отнятые прежде рабами у консульских и преторских армий, вещи из ограбленных имений сенаторов, в том числе и твоих собственных? Нет, Марк Красс, я не хочу сказать, что ты не достоин триумфа. Ты заслужил его в большей мере, чем Помпей, но эту позорную
— Я прекрасно понимаю ситуацию и не требую для себя высоких почестей, — смягчился Красс.
— Так что же мешает распустить легионы?
— Во-первых, мои воины заслужили вознаграждение, а им полгода не выплачивалось даже жалование.
— А во-вторых?
— Меня беспокоит Помпей. Неизвестно, какие мысли могут возникнуть в его молодой ветреной голове, когда под началом находится сильная, проверенная в боях армия. Как бы не пришлось пожалеть всем нам, отправив моих легионеров к женам.
— Я прекрасно знаю тебя, Марк. Ты смел, но не безрассуден. Ведь тебя не прельщают лавры Суллы?
— Зачем этот вопрос, если ответ тебе известен? — в свою очередь, осведомился претор.
— Я-то знаю, что Марк Красс достаточно умен, чтобы не натворить бед, но знай и ты, о чем говорят в Риме. Ходят слухи, впрочем, недалекие от истины, что все, попавшее в руки Марку Крассу, приносит ему доход. Сейчас у него в руках огромное войско, и кое-где начали биться об заклад: куда поведет его победитель Спартака.
— Почтенный Луций Флакк, постарайся успокоить Рим, ибо мои легионеры разойдутся по домам, как только будут достойно вознаграждены.
— За этим дело не станет. Назови требуемую сумму, а золото возьмем из восточной добычи Луция Лукулла.
— Это хорошо, принцепс, но ты ничего не сказал по поводу моих опасений. Войско Помпея остается, и вскоре его численность увеличится. Из Испании возвращается Метелл.
— Помпей честолюбив, но, поверь моему опыту, недостаточно решителен, чтобы обратить оружие против римлян, если на то не будет дано согласие Сената и народа. Такого согласия, конечно, не последует — сейчас все устали от бесконечных войн и хотят мира. И все же я попробую уговорить Помпея оставить для триумфа один-два легиона, а остальные распустить. Скажем молодому честолюбцу, что на содержание его войска нет денег. Ты, Марк, пока молчи, что я обещал рассчитаться с твоими легионерами, — при этом старик заговорщицки подмигнул Крассу. — Что касается Метелла — можешь его не опасаться. Он уже отдал воинам приказ расходиться, как только перейдут Альпы.
— Это я и хотел от тебя услышать, — удовлетворенно произнес Красс. — Я сделаю все, как ты желаешь, Луций Валерий Флакк, но отныне вся ответственность за последующие действия Помпея ложится на тебя.
— Думаю, мои плечи смогут выдержать этот груз.
— Жаль, Луций Флакк, что ты не смог поговорить так же с Марием и Суллой; тогда Рим, возможно, избежал бы многих бед, — обронил на прощание Красс.
После визита принцепса возмутители спокойствия римлян — Помпей и Красс — вновь удивили всех; на этот раз их сюрпризы стали приятными. Оба военачальника начали распускать свои войска с поразительным усердием, стараясь опередить друг друга и тем самым покорить своим миролюбием римлян, порядком уставших от войн и перемен в государственном устройстве.