Мария Валевская
Шрифт:
Из документов, исследованных историками, можно заключить, что вопреки свидетельствам биографов не Теодор, а именно Бенедикт Юзеф сыграл основную роль в переломный момент жизни сестры. Он заставил ее выйти за старого камергера Валевского, он был главным свидетелем на позднейшем бракоразводном процессе, он, вероятнее всего, отвез ее в 1807 году в штаб-квартиру Наполеона в Каменьце Суском. Уже сами условия, при которых Марию принудили к замужеству (я опишу их ниже), дают основания предполагать, что деспотизм старшего брата мог вызвать в ней глубокую обиду, которая тяготела потом над родственными узами. Весьма возможно, что Мария, освободившись от власти домашнего тирана, отомстила ему, изгнав его из памяти и из мемуаров.
Отсутствие воспоминаний о генерале Бенедикте Юзефе Лончиньском может объяснить и тот факт, что полковник Теодор Юзеф Марцин Лончиньский
2
Мариан Брандыс брат известного писателя Казимежа Брандыса, – Прим. перев.
Но информация фальшива. На портрете не Теодор, а Бенедикт Юзеф Лончиньский, так как именно он в 1798 году был капитаном 3-го батальона Первого итальянского легиона. Теодору тогда было 12 лет.
Мы никогда точно не узнаем, в чем провинился старший Лончиньский. Но наказали его безжалостно. Из семейных хроник вычеркнули его имя, отняли даже лицо.
Остался только один прочный след – могила на кладбище под Щавно, в Нижней Силезии. Впервые побывав в 1945 году на западных землях, я обнаружил могилу поляка наполеоновской эпохи и описал ее в одном варшавском журнале. Пользуясь случаем, я установил обстоятельства смерти Бенедикта Юзефа Лончиньского, хотя не знал еще, что речь идет о родном брате Валевской. Оказалось, что в заключительной фазе наполеоновской эпохи, в битве при Фершампенуазе, происшедшей 22 марта 1814 года, бригадный генерал Бенедикт Юзеф Лончиньский попал в плен к пруссакам. Спустя три года, когда он возвращался на родину во главе последней группы польских солдат, в конце 1817 года (именно в то самое время, когда Валевская умирала в Париже), он тяжело заболел во Вроцлаве воспалением легких и пролежал несколько месяцев в тамошних госпиталях. Потом его отправили на излечение в Зальцбрунн (ныне Щавно-Здруй), где он и умер в 1820 году.
Недавно Амелия Лончиньская из Познани прислала мне точное описание надгробия своего предка на кладбище под Щавно. Вот полный текст эпитафии старшего брата Валевской:
Вот пока что и все о братьях Марии – пора заняться и ею самой. Старшая из дочерей супругов Лончиньских, она родилась 7
3
Метрика Марии Валевской давно утрачена, но сведения о месте ее рождения сохранились в устных преданиях жителей Кернози. – Прим. автора.
Мнения мемуаристов о внутренних достоинствах Марии были не столь единодушны. Констан, камердинер Наполеона, восхищался ее «великолепной образованностью», тогда как Анетка Потоцкая кратко определяла ее как личность «умственно безликую». Те крупицы, которые можно выловить из документов, собранных позднейшими исследователями, помогают сделать вывод, что образование панны Лончиньской было не хуже и не лучше образования других дворянских дочек из так называемых благородных семейств. Девицу учили французскому и немецкому, музыке и танцам. Если в этом образовании и было что-то особенное, так только то, что занимался им гувернер старших Лончиньских, мосье Николя Шопен, будущий отец великого Фредерика.
Для завершения воспитания Марию отправили в Варшаву, в монастырский пансион. Выбор школы определялся природными склонностями ученицы. Массой вычитал в ее воспоминаниях, что «в ее сердце жили только две страсти: вера и отчизна… Это было единственное, что двигало ею в жизни». Но в монастыре она была не долго. Под влиянием матери-настоятельницы пани Лончиньска забрала дочь домой. Граф Орнано предполагает, что причиной оставления пансиона было то, что ее «политически-патриотические интересы» оказались сильнее религиозного признания. Так она и вернулась домой, «не очень образованная, но совершенно невинная», – удовлетворенно заключает Фредерик Массон.
В момент возвращения в Кернозю Марин было неполных шестнадцать лет, но, несмотря на столь юный возраст, уже нашлись претенденты на ее руку. Охотников было наверняка много, но Массон и Орнано говорят больше об одном, полнее других представленном в воспоминаниях. Это был «очаровательный молодой человек, располагавший всем, что нужно, чтобы понравиться, который пришелся ей по вкусу с первого взгляда. Он был богат, красив, но это был русский, сын одного из тех генералов, которые угнетали Польшу». Не могло быть и речи, чтобы Мария вышла за него, поскольку, – как пишет Массон, – «одного предложения, что она выйдет замуж за пруссака или русского, врага ее народа, схизматика или протестанта, достаточно было, чтобы вывести ее из обычного состояния ангельской доброты».
Сразу же после отказа чужеземцу на арене появился другой конкурент самая козырная карта в округе – богатый аристократ из соседнего имения Валевицы, камергер Анастазий Колонна-Валевский, варецкий староста. И он победил, хотя был ровно вчетверо старше бедной Марыси.
Положение панны Лончиньской в канун брака с Валевским живо воссоздает ее переписка с подругой Эльжуней, приведенная в книге графа Орнано. Даже самые строгие критики правнука-биографа не оспаривают подлинности цитируемых им писем, хотя, как это окажется позднее, с перепиской этой будет много хлопот.
Прежде всего необходимо расшифровать адресата – «Эльжуню». Массон, изучая воспоминания Валевской, пытался идентифицировать одну из ее подруг, которая в 1807 году рьяно склоняла ее предаться, или, вернее, отдаться, Наполеону. В связи с этим французский ученый писал в отсылке к своему труду: «Документы, которые были в моих руках, не указывают точного имени этой молодой дамы, но многое говорит за то, что речь идет о госпоже Абрамович, которой Наполеон в 1812 году, когда он приехал в Вильно, поручил представить ему светских дам. В Варшаве в 1807 году госпожа Абрамович… была тесно связана с Валевской…»