Мария Валевская
Шрифт:
Но все это, вместе взятое, не исключает факта, что случай Валевской был случаем исключительным, выходящим за рамки всех принятых условностей – и как таковой должен был вызвать немалое потрясение в обществе.
Вы только представьте себе, как выглядела вся эта история для стороннего наблюдателя. Почти одновременно с великим императором французов, «спасителем Польши», появляется в столице молоденькая дама из-под Ловича. Красивая, слов нет, но, кроме этого, ничего особенного. В прошлые сезоны ее редко видели, поскольку престарелый муж «не любил бывать в свете». В обществе никто с нею особенно не считался. И вдруг извольте сенсация! На историческом балу именно эту провинциальную дурочку приглашает танцевать сам великий император. Назавтра во всех газетах появляются
«Вспоминаю, как однажды, приехав к ней после обеда, я застала там баварского принца, двух помещиков из-под Ленчицы и несколько блистательных гвардейцев за круглым столом в салоне; муж этой первой красавицы беседовал в передней с двумя бородатыми евреями…»
Баварский принц, которого встретила мемуаристка у Валевской, принадлежал к числу наиболее пылких поклонников молодой Валевской. Людвиг Август Виттельсбах внешне был не очень привлекателен: глуховатый, заика, а варшавян он поражал прежде всего тем, что при любой возможности с величайшей готовностью целовал Наполеону руку. Но поскольку он представлял при императоре недавно созданный Рейнский союз, был отпрыском старой царствующей династии и со временем должен был унаследовать престол суверенного королевства, его принимали в Варшаве с величайшими почестями и считали одной из главных достопримечательностей исторического карнавала. Но все это вскоре кончилось именно по вине Валевской. Молодой немец без памяти влюбился в нашу русокудрую Марысю и принялся демонстрировать свою любовь настолько явно, что кто-то из окружения Наполеона вынужден был осторожно подсказать ему, чтобы он для своего вящего блага на какое-то время исчез из императорского поля зрения. Перепуганный принц, который, несмотря на все, куда больше был заинтересован в расположении протектора Рейнского союза, чем его фаворитки, быстро уложил вещички и тишком убрался из столицы дружественного государства.
Такого количества сенсаций из-за одной провинциальной «красоточки» Варшава еще никогда не переживала. Это уж было слишком, что могли выдержать нервы звезд тогдашнего столичного света: пани Анетки Потоцкой, Анны Накваской или Франтишки Трембецкой. Это явно чувствуется в их воспоминаниях. Сколько там неприязни и ехидства по адресу «нахалки», которая осмелилась увести у них из-под носа основную достопримечательность великолепнейшего варшавского карнавала. А ведь в воспоминаниях, написанных спустя годы, сохраняется только бледная тень прежних страстей и обид.
Можно представить, сколько убийственных взглядов, замаскированных гадостей и ядовитых шпилек приходилось сносить Валевской в начале своей карьеры императорской фаворитки.
Но обо всем этом нет ни малейшего упоминания ни в «Воспоминаниях», переданных Массоном, ни в «Записках», которыми пользовался Орнано.
Мемуаристка верна своим посылкам. Она стала любовницей Наполеона «по велению родины» и потому думает лишь об одном: старается как можно лучше выполнять обязанности политического посла при человеке, который должен спасти Польшу.
Орнано уделяет много места политической деятельности прабабки. Деятельность эта начинается с разговора с военным министром князем Юзефом Понятовским. Валевская добивается, чтобы тот подробно информировал ее о числе и размещении польских отрядов. Когда князь Юзеф противится разглашать военную тайну, она резко призывает его к порядку, напоминая, что именно он уполномочил ее быть посланником при Наполеоне. Сраженный этим аргументом, военный министр послушно сообщает все нужные ей сведения. Обстоятельно разобравшись в военном положении, Валевская произносит свое решение: поляки должны активно участвовать в наступлении, подготавливаемом Наполеоном. И приказывает князю «как можно скорее и любой ценой» сформировать несколько хорошо экипированных боевых отрядов. В конце разговора она раскрывает Понятовскому свои планы на будущее (цитирую дословно по книге Орнано): «Польша должна быть освобождена, князь! Раньше вы безустанно повторяли это, теперь это говорю я. Вот уже сорок восемь часов я не думаю ни о чем, только о том, как этой цели добиться. И я могу вам сказать больше: недавно царь предложил нам соглашение… Что ж, я не питаю к царю особой симпатии, но если Наполеон будет и дальше оттягивать,
Орнано пытается убедить нас, что это не художественный вымысел, а подлинный исторический разговор, точно воспроизведенный на основе «собственноручных записок» Валевской. Польскому биографу, для которого имя Понятовского не пустой звук, трудно во все это поверить.
Вскоре за всем этим мы узнаем о другом проявлении политической активности Валевской. Непосредственно перед отбытием Наполеона в армию он посылает свою фаворитку в Вену с тайной миссией (так во всяком случае утверждает граф Орнано). Необходимо расположить Австрию к восстановлению Польши. Мария для видимости едет со своей матерью. Прибыв в Вену, обе должны заняться пропагандой в пользу Наполеона среди знакомых поляков и австрийцев.
Что ж, могло быть и такое. Известно, что Наполеону в ту пору было очень важно добиться благожелательного нейтралитета Австрии. Послать в качестве политических эмиссаров двух польских дам известного дворянского рода было не так уж плохо придумано. Неизвестно только, удалось ли бы такую миссию сохранить в тайне: австрийская разведка в Варшаве тщательно собирала светские сплетни и должна была знать о романе Наполеона с Валевской. Но не стоит особенно этим заниматься, потому что дамам все равно не дали возможности выполнить их обязанности. Едва они прибыли в Вену, как Марии вручили через французское посольство письмо от Наполеона:
Эйлау, 9 февраля 1807 года
Моя сладостная подруга!
Читая это письмо, ты уже больше будешь знать о случившемся, чем я могу тебе сейчас сказать. Сражение длилось два дня, и мы остались на поле битвы победителями. Мое сердце с тобой; если бы от него зависело, ты была бы гражданкой свободного государства. Страдаешь ли ты, как и я, из-за нашей разлуки? Я имею право в это верить. Я так в этом уверен, что намерен просить тебя вернуться в Варшаву или в свое имение. Я не могу вынести такого громадного расстояния между нами. Люби меня, моя сладостная Мари, и верь твоему
Н.
И снова биограф озадаченно становится перед неразрешимой загадкой. Граф Орнано публикует в своей книге шестнадцать писем Наполеона к Валевской. Пять из парижского архива графов Колонна-Валевских (четыре первые письма связаны с началом романа, а письмо от 16 апреля 1814 года написано перед отъездом Наполеона на Эльбу). Эти письма признаны достоверными преопытнейшим Массоном, он опубликовал их как подлинные в своем очерке о Валевской. Но что же думать об остальных одиннадцати письмах, которых Массой не видел? Их оригиналы якобы покоятся в таинственном, недоступном для исследователя архиве замка Браншуар. Граф Орнано публикует их как подлинные документы, и многое говорит за то, что подлинные они и есть. Ведь не могла же переписка Наполеона с Марией ограничиваться только пятью письмами, опубликованными Массоном. Известно, что после смерти Валевской оставшиеся после нее бумаги поделили путем жеребьевки между ее сыновьями. Часть писем попала тогда в архив Валевских, другие могли очутиться в архивах Орнано. Но уже не раз установленная бесцеремонность, с которой правнук-биограф обращался с бумагами прабабки, заставляет относиться к этим документам с большей долей недоверия. Пока подлинность архивных документов не установят компетентные специалисты, об одиннадцати письмах Наполеона к Валевской можно повторить только то, что написал в рецензии на книгу Орнано Мариан Кукель: «Если они выдуманы – то это превосходная работа, если настоящие – то говорят о большой любви Наполеона и его действительной озабоченности будущим Польши».
Пока что сочтем письмо из Прейсиш-Эйлау подлинным и пойдем дальше по следу Валевской, проложенному ее правнуком.
Послушная требованию своего царственного любовника, Мария покидает Вену и возвращается в Польшу. Но не в Валевицы. После того, что произошло, она уже не может жить с мужем и его семьей. Она поселяется у матери в Кернозе. Но живет там недолго. Вскоре история постучит в дверь «посланницы народа», принуждая ее к новым политическим деяниям.
Однажды в Керзоне появляется старая приятельница Марии – Эмилия Цихоцкая. Она привозит с собой необычного гостя – генерала Юзефа Зайончека, одного из трех дивизионных командиров нового польского войска. Зайончек ищет у императорской фаворитки протекции. Он хочет послать часть своей дивизии на театр военных действий в помощь императору, но этому противится военный министр Понятовский. Пылкий генерал осыпает Марию комплиментами и буквально смешивает с грязью князя Юзефа, после чего излагает свое конкретное предложение, Наполеон должен в ближайшее время оставить неудобную квартиру в Остероде и на длительное время перебраться в замок Финкенштейн (ныне Каменец Суский), там можно будет его навещать. И вот Зайончек предлагает, чтобы Валевская поехала в Финкенштейн и поддержала его проект перед императором. Мария вначале колеблется. Она очень хотела бы помочь Зайончеку в его патриотических планах, но не хочет докучать любовнику. Конец ее колебаниям кладет неожиданный приезд брата-офицера. Лончиньский так рьяно поддерживает Зайончека, что Мария на минуту задумывается, уж не является ли вся эта история интригой с целью заманить ее в штаб-квартиру Наполеона. В конце концов она все же решается на поездку.