Маришка
Шрифт:
– Я извинился, – напомнил мне Макс.
– Тебе не нужно ни за что извиняться, – улыбнулась я. – Это я должна поблагодарить тебя за то, что ты сделал для меня, но я пока не знаю, какие слова подобрать.
– Ничего не нужно говорить. Просто угости меня завтраком, – предложил Макс. – Я видел у тебя на кухне пирог – на вид очень вкусный.
– Да, это шарлотка с яблоками. Она, как ни странно, неплохо получилась.
– Обычно плохо получается?
– Нет, просто странно, что именно в такой период она хорошо вышла.
Я посмотрела на озадаченное лицо Макса и решила объяснить
– Отец меня всегда учил, что кулинария – это искусство. Нужен настрой, вдохновение, плюс сноровка, безусловно. Если одно умение, то это уже общепит, где души нет. А шарлотку я делала именно тогда, когда душа уже порядком истрепалась.
Макс, нахмурившись, серьезно слушал мою болтовню. Я вздохнула: вряд ли он понимает, о чем я говорю. Я сказала то, что ему будет понятнее:
– Это все лирика, конечно. На самом деле все проще – продукты были хорошие и плита проверенная.
Я встала с кровати и подошла к гардеробу.
– А тебя отец учил готовить, не мама? – спросил Макс.
– Не мама, – обернулась я к нему. – Мама умеет отлично варить варенье и кофе, хоть и сама никогда и не употребляет эти продукты. Но это все, на что она способна в плане кулинарии. Сейчас я быстро в ванную, а потом заварю тебе хороший итальянский кофе по маминому фирменному рецепту. Я помню, как ты заказывал в Адлере – с молоком, но без сахара. А мне больше нравится с лимоном…
– Маша, – тихо позвал меня Макс, – можешь надеть что-то с высоким воротником?
– А зачем… – я глянула в зеркало и обомлела.
Вчерашняя встреча с Толиком не прошла бесследно – на шее были видны синяки от его рук…
Разлив кофе по чашкам, я нарезала шарлотку и уселась напротив Макса. Мои ощущения в это странное утро, в которое я проснулась в одной кровати с малознакомым мне мужчиной, удивляли своей новизной. Даже после всего пережитого мне было так хорошо и спокойно, что даже не хотелось их анализировать. Свою рубашку и пуговицы от нее я увидела на дне мусорного ведра и была благодарна Максу за такую заботу. Портрет мой красовался на прежнем месте, будто его не снимали.
– Макс, а можно вопрос? – спросила я, перебирая в памяти события прошлого вечера.
– Попробуй, – улыбнулся он, отпивая свой кофе.
– Зачем тебе пистолет?
Макс поставил чашку на стол и тихо рассмеялся.
– Ты, наверное, хочешь спросить, не убиваю ли я людей?
Я покраснела и опустила глаза.
– Нет, я спросила то, что хотела.
– Пистолет для самообороны и таких случаев, как вчерашний, если вкратце. Обычно я никого не убиваю. Но это не говорит о том, что я не воспользуюсь им, если будет такая необходимость. Человек, который носит оружие, должен понимать, к чему может привести его использование. И я полностью отдаю себе отчет в этом. Но это не касается вчерашнего случая. Я знал, что стрелять не придется. Этих «бойцов» из клуба нужно будет только припугнуть.
– Ты их сразу узнал вчера?
– Да. К счастью, у того черноволосого парня, с которым я столкнулся при входе в подъезд, память оказалась не такая хорошая, как у меня. Я поднялся чуть выше твоей площадки и дождался, когда вы выйдете. Дальше ты знаешь… Кстати,
Я кивнула и посмотрела в свою чашку, в которой плавал кусочек раздавленного лимона, пропитавшийся коричневой жидкостью.
– Что думаешь теперь делать? – спросил Макс.
– Пойду в милицию, напишу заявление… или что там нужно писать?
– У меня другое предложение. – Макс допил свой кофе и аккуратно промокнул салфеткой губы. – Ты слышала о таком человеке, как Марцевич Федор Алексеевич? Он довольно влиятельный чиновник в ваших краях.
Я отрицательно покачала головой и Макс продолжил:
– Я с ним знаком давно и уверен, что он сможет тебе помочь быстрее и качественнее, чем милиция. Если будет нужно, он сам ее привлечет. Его связи имеют широкий спектр и в этой области.
– А это удобно?
– Удобно. Даже не сомневайся. К тому же встречу с ним я уже назначил и он нас ждет. Так что… – Макс посмотрел на часы на руке, – у тебя еще есть минут десять, чтобы собрать вещи.
– Зачем собирать вещи? – опешила я.
– А ты что, хочешь здесь остаться? Твои клубные друзья могут вернуться за тобой в любой момент. Поживешь пока у меня в квартире. Я все равно сейчас не живу там, а снял ее до конца месяца.
– А мне говорили, что у тебя здесь какие-то семинары?
– Да. Они проходят в доме за городом, и, чтобы не мотаться туда-сюда, я живу там. Мне, кстати, сегодня нужно еще поработать, поэтому у нас с тобой не так много времени. Но, прежде чем мы поедем, я хотел бы узнать названия хотя бы основных препаратов, на которые у тебя аллергия. Не в моих правилах дважды наступать на одни грабли.
Я принесла Максу перечень моих аллергенов-возбудителей, который он изучал, пока я собиралась.
10
Загородный дом Федора Алексеевича Марцевича скрывался за высоким железобетонным забором и представлял собой монументальное, величественное сооружение из белого гранита и стекла. В нем не было и намека на уютное, семейное гнездышко. Скорее, этот дом был создан, чтобы свидетельствовать миру о превосходном финансовом состояние его владельца. О нем кричало здесь буквально все – от колонн, подпиравших белоснежные своды каменного дома, до клумб с экзотическими цветами, неожиданно для самих себя распустившихся в начале апреля. На деньги, вложенные в этот рай на земле, можно было бы купить остров в Тихом океане. Или несколько островов. С туземцами-крестьянами и животными.
Федор Алексеевич встретил нас в своем кабинете с огромными окнами и выходом на террасу. Рост у него был чуть ниже среднего, поэтому мне хорошо были видны его седые, гладко зачесанные назад волосы. Они были чем-то намаслены и лежали на голове, как ненастоящие. Лицо его было опухшее, а темные, болезненные круги под глазами стального цвета придавали ему вид изможденного, уставшего от жизни старика. Тем не менее, взгляд у него был очень цепкий. Такой, который чувствуешь кожей и от которого становится неловко. Когда он смотрит, то будто тщательно ощупывает тебя, начиная с кончиков волос и оканчивая пятками.