Марина
Шрифт:
— Так значит, вы сегодня не учитесь…
— Фактически, нет.
Герман перестал улыбаться, и на секунду я увидел мальчика, которым он был несколько десятков лет назад.
— Скажите, Оскар, у вас есть какие-нибудь дела сегодня?
В восемь утра я уже был у их дома, как и просил Герман. Прошлым вечером я сказал своему преподавателю, что у меня в понедельник праздник, и если меня освободят от занятий, то на неделе я буду вечерами заниматься в два раза больше.
— Не знаю, что там у тебя за дела в последнее
Когда я пришел на виллу в Саррье, Марина готовила корзину с бутербродами и термос с питьем. Кафка, облизываясь, внимательно следил за ее манипуляциями.
— Куда мы идем? — спросил я, заинтригованный.
— Сюрприз, — ответила Марина.
Чуть позже появился Герман, моложавый и полный сил, одетый как гонщик двадцатых годов. Он пожал мне руку и попросил помочь ему в гараже. Я согласился. Оказывается, у них есть гараж. А когда мы с Германом обогнули особняк, я увидел, что на самом деле их целых три.
— Оскар, я очень рад, что вы смогли к нам присоединиться.
Он остановился у третьей двери гаража, увитого плющом, размером с небольшой дом. Рычаг двери со скрежетом поддался. В сумраке помещения поднялся столб пыли. Казалось, гараж был закрыт лет двадцать. Остатки старого мотоцикла, ржавые инструменты и составленные друг на друга коробки были покрыты слоем пыли толщиной с персидский ковер.
Я заметил серый чехол, который предположительно скрывал автомобиль.
Герман взялся за край чехла и сказал мне сделать то же.
— На счет три? — сказал он.
На «три» мы сорвали покрывало с машины, как фату с невесты. Когда облако пыли рассеялось, слабый свет, струившийся между деревьями, представил моему взору необычную картину.
В недрах этой пещеры стоял великолепный «Такер» винного цвета пятидесятых годов, с хромированными покрышками. Я в восхищении уставился на Германа. Он гордо улыбнулся.
— Сейчас такие автомобили уже не делают, дорогой Оскар.
— Мы его выкатим? — спросил я, глядя на автомобиль, который мне казался музейным экспонатом.
— Оскар, перед вами «Такер». Не мы его выкатим, а он нас вывезет.
Через час мы уже мчались по дороге вдоль побережья. Герман буквально летел по дороге, закованный в свои доспехи гоночного пионера и вооруженный улыбкой победителя лотереи. Мы с Мариной расположились рядом с ним, на переднем сиденье. В распоряжение Кафки было отдано все заднее сиденье, где он спал в свое удовольствие. Нас все обгоняли, но другие водители глядели на нас с удивлением и восхищением.
— Когда есть стиль, скорость не важна, — прокомментировал Герман.
Мы почти добрались до Бланеса, а я все еще не знал, куда мы едем. Герман был поглощен дорогой, и мне не хотелось его отвлекать. В его манере управлять автомобилем была та же галантность, что и в обращении с людьми: он уступал дорогу пешеходам и кивал мотоциклистам
Это была не просто дорога, а лента, которая вилась между небом и скалами, с сотней резких поворотов. На крутых склонах росли сосны, и меж их ветвей виднелось теплое синее покрывало моря. Внизу, в сотне метров, были десятки маленьких бухточек и труднодоступных излучин, вдоль которых пролегала секретная дорога между Тосса-де-Мар и Пунто-Прима, а километрах в двадцати было видно порт Сан-Фелиу-де-Гишольс.
Минут через двадцать Герман остановил машину на обочине дороги. Марина посмотрела на меня и кивнула в знак того, что мы на месте. Мы вышли из «Такера», и Кафка побежал впереди между соснами, как будто зная дорогу. Герман убедился, что машина стоит на ручнике и не скатится вниз, а Марина тем временем подошла к склону, спускавшемуся к морю.
Я последовал за ней и залюбовался открывшимся видом. Излучина в форме полумесяца под нашими ногами обнимала прозрачные изумрудные волны. Дальше низина пляжей с каменными глыбами аркой тянулась до Пунто-Прима, где силуэт скита Сант-Эльм бросался в глаза, словно часовой на вершине горы.
— Пойдем скорей, — поторопила Марина.
Мы зашагали вдоль сосен.
Тропа шла мимо старинного заброшенного дома, в котором теперь рос кустарник. Оттуда к золотистому галечному пляжу спускалась сверкавшая на солнце лестница, высеченная в скале. Увидев нас, в небо взметнулась стая чаек, и переместилась на вершину скалы, напоминавшей контурами замок в королевстве моря и света. Вода была такая прозрачная, что можно было разглядеть каждую мелочь на дне.
Вершина скалы выдавалась в центре, словно нос спущенного на воду корабля. Воздух был напоен запахом моря, и вдоль берега дул соленый бриз. Марина рассеянно смотрела на горизонт, подернутый серебряной дымкой.
— Это мое самое любимое место в мире, — сказала она.
Марина решительно настроилась показать мне все закутки скал.
Я сразу сообразил, что для меня такая прогулка может кончиться проломленным черепом или незапланированным купанием.
— Я не горный козел, — возразил я, стараясь доводами здравого смысла убедить ее отказаться от скалолазания без страховок.
Марина, пропустив мои увещевания мимо ушей, стала взбираться по гладким склонам над морем, залезая в расщелины, где прилив вдыхал и выдыхал, словно каменный кит. Я с риском для самолюбия следовал за ней, ожидая, что коварная судьба может в любой момент познакомить меня со всеми статьями закона всемирного тяготения.
И мой прогноз оказался верен. Марина перепрыгнула через небольшую расщелину, чтобы изучить грот в скале. Она сказала, что если это удалось ей, то я просто обязан попробовать.