Марикита
Шрифт:
Чтобы проникнуть к девушкам, маленькой нищенке пришлось прибегнуть ко лжи и пустить в ход все свое красноречие. Пейроль обладал гораздо более вескими аргументами, а именно – золотыми монетами, так что хозяйка была готова выполнить любую его просьбу.
Интендант Гонзага попросил разместить его в комнате рядом с комнатой цыганок. Так как перегородка оказалась на удивление тонкой, то ни единого слова из беседы девушек с Антонио Лаго от него не ускользнуло. Угрозы в свой адрес заставили его призадуматься. «Этот молодой человек явно не питает ко мне особого почтения.
Едва лишь баск переступил порог гостиницы, как Пейроль, словно волк, в два прыжка спустился по лестнице. Вложив хозяйке в руку еще один золотой, он спросил:
– Кто этот человек, который только что вышел отсюда?
– Я не знаю его, сеньор.
Она сказала правду, но лишь потому, что не сумела солгать. Если бы ей пришла в голову какая-нибудь ловкая ложь, она немедленно обрушила бы ее на Пейроля, ибо считала его ревнивым влюбленным, из карманов которого можно выудить еще немало золотых монет. Впрочем, подобная сообразительность – азы ремесла трактирщика: секреты оплачиваются отдельно, помимо стола и комнаты.
Интендант был уверен, что достойная женщина прекрасно знает незнакомца и просто набивает цену, поэтому он вложил ей в руку еще несколько дублонов.
– Он заплатил тебе, чтобы ты забыла его имя? – спросил он.
– Увы, нет, – искренне вздохнула испанка, поняв, что при известной расторопности могла бы получить деньги от двоих. – Он пришел сюда полчаса назад и сказал, что хочет поговорить с цыганками от имени какой-то знатной сеньоры; вот и все, что я о нем знаю…
– Так, значит, он из Бургоса?
– Возможно, хотя по его одежде этого не скажешь. Не удивлюсь, если он окажется баском.
Интендант порылся в памяти, но воспоминание о брате Хасинты было запрятано так далеко, что он не сумел до него добраться.
– Пойду, пройдусь немного, – заявил он. – Если кто-нибудь будет спрашивать господина Пейроля, сделай вид, что в первый раз слышишь это имя. Никто не должен знать, что я остановился в твоей гостинице, особенно две танцовщицы-цыганки.
Эта просьба обошлась ему в одно дуро, но когда речь шла о собственной безопасности, Пейроль не скупился.
Здесь уместно заметить, что негодяи, готовые в любую минуту прикончить своего ближнего, удивительно трепетно относятся к собственной жизни.
Выйдя на улицу, Пейроль заскользил вдоль стен и скоро очутился в грязном, дымном кабачке, пользующемся в городе весьма дурной славой; фактотум уже не раз бывал здесь, когда ему требовалось нанять людей, умеющих хорошо стрелять и не отягощенных совестью. Как обычно, в этот вечер здесь собрались те, кто за деньги был готов на любую пакость. Появление дворянина в подобном месте говорило само за себя, так что Пейролю не пришлось долго объяснять, зачем он сюда явился.
Интендант Гонзага окинул своим хищным взором лица сидящих за столами пьяниц, бандитов, бретеров,
Длинным сухим пальцем Пейроль указал на пятерых оборванцев; те встали и молча пересели за маленький столик в самом темном углу зала.
Переговоры велись шепотом и не заняли много времени: люди, слепленные из одного теста, быстро находят общий язык. По столу покатились золотые монеты, которые тут же исчезли в глубоких карманах наемников. Сделка состоялась.
Бросив на стол еще горсть мелочи, дабы мошенники выпили за его здоровье, Пейроль встал и направился к выходу. Он поминутно оглядывался, желая убедиться, что никто не идет за ним следом. Нанятые бандиты отнюдь не внушали ему доверия, и он опасался, как бы они не нагнали его на темной улице и не попытались заполучить все его деньги, сочтя свою плату слишком ничтожной.
Однако же он беспрепятственно вернулся в гостиницу, тихо поднялся к себе и после обильного ужина, поданного ему в комнату, лег спать и заснул сном праведника.
С рассветом он был уже на ногах и собрался в дорогу – к величайшему огорчению хозяйки, которая очень не хотела расставаться с постояльцем, чьи карманы были набиты золотом. Желая успокоить женщину, Пейроль улыбнулся… и солгал.
– Я вернусь через два дня, – сказал он ей, садясь на лошадь. – До тех пор никто не должен знать, что я останавливался здесь.
И, пришпорив коня, он исчез за углом.
Спустя несколько минут на лестнице появились цыганки; они рассчитались за свое скромное пристанище, причем хозяйка вовсе не пыталась удерживать их. Вчера еще печальные лица девушек сегодня лучились радостью. Покидая гостиницу, донья Крус даже напевала старинную андалузскую песенку.
Выехав за городские ворота, фактотум Гонзага принялся изучать дорогу – насколько это позволял туман, стелющийся над полями. Можно было подумать, что в столь ранний час этот человек вышел полюбоваться зрелищем пробуждающейся природы. Немного постояв, он – видимо чтобы не спугнуть просыпающихся птиц – спрятался в придорожном кустарнике и затаился там. Теперь никто бы не заподозрил его присутствия.
Вскоре колокола возвестили о начале утренней молитвы. На небе засиял золотой диск восходящего солнца, заливая своим светом город и поля. Запели птицы, и сидящий в засаде Пейроль замер, устремив взор на Бискайские ворота.
Вскоре его терпение было вознаграждено: из ворот выехал всадник, держащий на поводу двух оседланных мулов. Он остановился в пятидесяти шагах от укрытия Пейроля.
«Вчера вечером, – размышлял интендант, вглядываясь в лицо всадника, – мне показалось, что я уже где-то слышал его голос… Сегодня мне кажется, что я узнал его лицо… Что за черт, где я мог встречать этого человека, и что за игру он затеял?!»
Как известно, всем играм на свете Антонио Лаго предпочитал игру с баскским кинжалом, и сейчас ему представилась отличная возможность продемонстрировать свое искусство.