Марид Одран
Шрифт:
— Значит, Фридлендер Бей — не помеха планам шейха Реда?
— Посмотрите на моего хозяина, — сказал Умар. — Как вы думаете, какие у него планы?
В самом деле, Абу Адиль выглядел совершенно беспомощным на своем одре. И зачем лейтенант Хайяр дал нам такое дурацкое поручение? — пронеслось у меня в голове.
— Поступила информация, которую мы обязаны проверить, — вкрадчиво произнес Шакнахай. — Так что прошу прощения за вторжение.
— Вы действовали правильно. Все в порядке. Камаль проводит вас.
Лицо Умара оставалось
Мы последовали за слугой к двери. Когда мы снова оказались на улице, Шакнахай засмеялся.
Ну и представление! — сказал он. Какое представление?
— Если бы ты прочитал дело до конца, то зная бы, что у Абу Адиля нет рака. И никогда не было.
— Значит…
На лице Шакнахая появилась презрительная усмешка.
— Ты когда-нибудь слышал о Прокси Хелл? Это компания психов, они носят контрабандные подпольные модди, записанные в чужих спальнях. Это записи импульсов мозга обреченных людей.
Я был обескуражен.
— Так вот что сделал Абу Адиль! Включил модификатор человека в последней стадии рака?
Шакнахай кивнул, открывая дверцу автомобиля и забираясь внутрь.
— Он включил чужие боль и страдания. Ты можешь приобрести любую болезнь или недомогание на черном рынке. Таких мазохистов там пруд пруди.
Я сел рядом с ним.
— А я-то думал, что девушки и дебютантки на Улице просто неправильно употребляли модди. Это придает новый смысл слову извращение.
Шакнахай завел машину и, обогнув фонтан, выехал в ворота.
— Сейчас вводят новые технологии, и, несмотря на то, что они приносят пользу многим людям, всегда найдется сукин сын, использующий их не по назначению.
Я думал об этом и о собственных проблемах, пока мы ехали в участок по жуткому району, населенному верноподданными Реда Абу Адиля.
Глава 6
На следующей неделе я провел в патрульной машине столько же времени, сколько прежде за компьютером на третьем этаже полицейского участка, После своего первого опыта дежурства в полицейском патруле я чувствовал себя гораздо лучше, хотя стало ясно, что мне предстояло еще многому научиться у Шакнахая. Мы разбирали домашние свары и расследовали ограбления, но таких Драматических происшествий, как нелепый террористический акт Аль-Мунтакима, не было.
Подождав несколько дней, Шакнахай решил повторить визит к Реда Абу Адилю. Он догадывался, что не кто иной, как Фридлендер Бей велел лейтенанту Хайяру поручить это дело нам, хотя Папочка по-прежнему притворялся, будто вовсе не заинтересован в расследовании. Наше начинание было бы куда успешнее, если бы мы знали конкретно, что нам надо раскрыть.
Кроме того, я думал и о других проблемах. Однажды утром, когда я оделся и Кмузу принес мне завтрак, я
— Кмузу, — сказал я, — попробуй разбудить мою мать и узнай, не хочет ли она поговорить со мной. Я хочу кое о чем ее спросить перед отъездом в участок.
— Конечно, яа Сиди. — Он посмотрел на меня с опаской, словно я привел еще одну беспутную женщину. — Вы хотите видеть ее немедленно?
— Как только она приведет себя в порядок, если, конечно, сможет это сделать. — Я поймал неодобрительный взгляд Кмузу и умолк.
До возвращения Кмузу я успел сделать еще несколько глотков кофе.
— Умм Марид будет рада увидеться с вами, — сказал он.
Я был удивлен:
— Она же никогда не встает до полудня.
— Когда я постучал к ней, она уже была на ногах и одета.
Может, она решила начать новую жизнь, но я так и не дослушал Кмузу. Я схватил куртку, дипломат.
— Забегу к ней на минуту, — бросил я. Так лучше: узнаю сам.
Кмузу, не сказав ни слова, последовал за мной в другое крыло, где была предоставлена квартира Эйнджел Монро.
— У меня личное дело, — напомнил я Кмузу, когда мы подошли к ее двери. — Подожди в коридоре. — Я постучал в дверь и вошел.
Она полулежала на диване, одетая весьма странно: бесформенное черное платье с длинными рукавами, какие носят самые консервативные мусульманки. Большой шарф скрывал ее волосы, но край паранджи, спадающей на лицо, приподнят и переброшен через плечо. Мама курила кальян. В нем был крепкий табак, но это не исключало возможности, что недавно там не побывал гашиш или не появится снова.
— Доброе утро, мама, — сказал я.
Похоже, мое вежливое приветствие застало ее врасплох.
— Светлое утро, о шейх, — ответила она, наморщив лоб.
Она смотрела на меня из дальнего утла комнаты, словно ждала объяснения причины моего визига.
— Тебе здесь удобно? — спросил я.
— Вполне. — Она затянулась, и кальян забулькал. — А ты преуспел. И как тебе привалила такая роскошь? Выполняешь личные поручения Папочки? — Она криво ухмыльнулась.
— Вовсе не то, что ты думаешь, мама. Я помощник Фридлендер Бея по административной части. Он принимает деловые решения, а я выполняю их. Вот так.
— И одним из его деловых решений было сделать тебя копом?
— Именно так.
Она пожала плечами:
— Что ж, пускай. Значит, ты решил поселить меня здесь? Забеспокоился о здоровье своей старой мамочки?
— Это была Папочкина идея. Она засмеялась:
— Ты никогда не был внимательным сыном, о шейх!
— Тебя тоже трудно назвать заботливой матерью. Вот я и подумал, почему это ты нагрянула сюда так внезапно.
Мать снова затянулась.
— В Алжире скучно. Я прожила там почти всю свою жизнь. После того как ты навестил меня, я поняла, что надо уезжать. Я снова захотела приехать сюда, в город.