Марь
Шрифт:
Тамошняя деревня называется Марьино. Название красивое и распространенное. Но, как ты, надеюсь, понимаешь, это не в честь какой-то бабы, а в честь вот этой самой Мари.
Apec буркнул, что понимает.
— В Марьино во времена Великой Отечественной стояла рота СС под командованием штурмбанфюрера Эрвина Бартманна.
Это Apec и сам знал. Пока Командор не рассказал ему ничего интересного.
— Действовали эти черти так же жестко, как и все остальные эсэсовцы, но проявляли повышенный интерес именно к болоту и его окрестностям. Насколько мне известно, вглубь болота
— Карательная? Против партизан? — уточнил Apec.
— Не было в тех краях активного партизанского движения. На свой страх и риск действовали разрозненные неорганизованные группы. Но ничего по-настоящему масштабного там не было. Экспедиция была не карательная, а исследовательская.
— Исследовательская? — Вот и наступила пора Аресу удивиться. — Ботаническая, что ли?
— Ага, эсэсовцы-ботаники… — хмыкнул Командор.
— Тогда что они там изучали?
— Вот мы и подошли к самому интересному. Формально ротой командовал Бартманн, а фактически некий профессор Герхард фон Лангер. И вот на него мне почти ничего не удалось нарыть.
Apec разочарованно вздохнул, а Командор удовлетворенно хмыкнул и продолжил:
— Почти ничего, кроме того, что фон Лангер под видом ученого-историка приезжал в Марьино за несколько лет до войны. Якобы для обмена опытом. Представляешь?
Apec представлял. Более того, читал статьи о таких вот «ученых». Под видом историков, филологов и этнографов они собирали поверья, вели учет предметов искусства и археологических находок, каталогизировали библиотеки со старинными рукописями. И все это прямо под носом у НКВД!
— Ты хочешь сказать, что Герхард фон Лангер был из Аненербе? — спросил он.
— Прямых доказательств я не нашел, но вывод напрашивается сам собой.
— И что они могли искать в этом болоте?
— Да что угодно! Хоть бы даже вход в Шамбалу!
— Вход в Шамбалу искали на Алтае, — сказал Apec задумчиво.
— И как? Нашли? — ехидно поинтересовался Командор.
Крыть Аресу было нечем. Немцы и в самом деле могли искать в болоте что угодно: хоть вход в Шамбалу, хоть четвертое измерение, хоть тайную базу инопланетян. Версий могло быть до бесконечности много, и все они были бы до крайности нереалистичны. Но это не помешало Аненербе снарядить в здешнее болото целую экспедицию.
— Интересно другое. — Командор выдержал драматическую паузу, а потом продолжил: — Все члены экспедиции пропали без вести.
— Потонули? — предположил Apec очевидное.
— Могли и потонуть. Особенно если сунулись не одни, а с каким-нибудь тамошним Сусаниным. Но с той экспедицией дело явно было нечисто.
— Что именно было нечисто? — воодушевился Apec.
— Остался там один… очевидец.
— Из местных?
— Из пришлых. Немчик, годков семнадцати. Служил при фон Лангере то ли секретарем, то ли писарчуком. Так вот, когда фрицы собрались в экспедицию, немчик не пошел. Сказался больным. Вроде как живот у него скрутило.
— И ты знаешь, как звали этого немчика? — с надеждой спросил Apec.
— Я-то знаю, но дальше разговаривать буду не с тобой, а с твоим нанимателем. И не надо мне
— Чего ты хочешь? — Apec был готов к такому повороту событий и предполагал, что Стэф готов раскошелиться за такую инфу. — Сколько?
— Финансовую сторону мы непременно обсудим, — ласково ответил Командор. — На данном этапе меня интересует кое-что другое: я хочу участвовать.
— В чем? — растерянно спросил Apec.
— В том, что вы там затеваете. Я хочу участвовать и хочу долю.
— Долю от чего? От Шамбалы? — Apec начал терять терпение.
— Долю от каждого артефакта, который вы… — он осекся, а потом продолжил: — который мы найдем в болоте.
— А если мы ничего там не найдем?
— А если мы ничего там не найдем, я буду участвовать из любви к искусству. И прежде чем ты побежишь с докладом к своему боссу, я хочу ему кое-что передать. — Голос Командора сделался вкрадчивым. — У меня есть не только имя и фамилия очевидца. Я с ним побеседовал. Несмотря на свой более чем преклонный возраст, дедок был в здравом уме и трезвой памяти. И то, что он мне рассказал, может показаться твоему боссу весьма любопытным.
— Ты говоришь по-немецки? — спросил Apec с сомнением.
— Я не говорю по-немецки, а вот он прекрасно говорит по-русски. После войны и лагеря для военнопленных он остался жить в СССР. И на случай, если вам с боссом захочется срезать угол, предупреждаю: дед уже помер. Можно сказать: я последний, с кем он общался перед смертью. И у меня есть видеозапись этого разговора. Так что без меня вам никак. Так ему и передай, этому своему боссу!
Apec хотел сказать, что Стэф ему никакой не босс, а деловой партнер, но вместо этого сказал:
— Я с ним переговорю.
— Переговори, — буркнул Командор. — Только побыстрее. А лучше дай ему мой номер телефона, пусть наберет. Хочу все лично обсудить, без посредников.
Прозвучало оскорбительно. Apec и оскорбился. Даже связь обрубил, не прощаясь. По сути, за уплаченное бабло Командор не рассказал ему ничего. Ну, или почти ничего. О связи роты СС с Аненербе они и сами рано или поздно додумались бы.
Какое-то время Apec размышлял, стоит ли вообще рассказывать Стэфу о поступившем предложении, а потом решил, что все-таки стоит. Организатором и финансовым вдохновителем их авантюры был именно Стэф. Значит, ему и решать, нужно ли брать в команду кого-то еще.
Докладывая Стэфу о своем разговоре с Командором, Apec очень старался, чтобы в его голосе не было ничего, кроме деловой отстраненности. Наверное, получилось, потому что, дослушав, Стэф спросил:
— Ты его знаешь?
— Командора? Лично нет. Пересекались пару раз на форуме. У нас же, сам понимаешь, какая специфика. Личные данные никто не светит. Но если ты хочешь знать мое мнение…
— Да, я хочу знать твое мнение. Насколько он компетентен?
— В нашем деле он настоящий профи, — сказал Apec после небольшой паузы. — Историю знает лучше любого доктора наук. Форум модерирует строго, но справедливо. А про человеческие качества я могу сказать только одно: походу он тот еще жучара.