Мар. Меч императора
Шрифт:
Откуда в ней взялось столько прыти, честно сказать, не знаю, но, почуяв, что дело пахнет жареным, медуза с такой скоростью рванула прочь, что меня опрокинуло на склизкую землю и потащило по ней, как пушинку. Тварь была невероятно, просто чудовищно сильна. Никаких поводков не хватало, чтобы удержать ее на одном месте и дать магу закончить начатое. Несколько щупалец Хэнг и его люди, изловчившись, все-таки обрубили. Волки к тому времени благополучно избавились от драхтов и затем тоже принялись обрывать ненужные хозяйке конечности. Но даже без них медуза перла в сторону болота с достойным уважения упорством. А там у нее зародыши, заранее припасенная еда, много не разбуженных солдатиков…
Болтаясь
Всего за минуту я обожрался дармовой, но абсолютно несъедобной силой так, что эта гадость едва не выплескивалась из ушей. Еще через полминуты к горлу подкатил тошнотворный комок, но и это не заставило меня разжать пальцы. К концу второй минуты я ощутил себя раздувшимся от избытка крови клещом. Затем понял, что я не клещ, а до отказа наполненный бурдюк. Попробовал сплюнуть льющуюся чуть ли не из ушей гадость, чтобы не захлебнуться, но тут медуза наконец притормозила. А я, упершись ногами в землю, намотал на руки обмякшие, ставшие на удивление податливыми нити, жадно вытянул из нее еще немного сил, а затем потянул эту сволочугу назад. Обратно к замку, попутно плюясь и щурясь от едкого, источаемого ее подгоревшей задницей дыма.
Когда вокруг нее снова замельтешили надоедливые человеческие мошки, тварь устало отмахнулась уцелевшими щупальцами и тяжело осела. Но потом до этой дуры дошло, что связь-то между нами двусторонняя. После чего нити на моих руках ненадолго напряглись. А затем эта мерзость шарахнула по мне какой-то разновидностью ментальной магии. И, пока я ошеломленно моргал, принялась жадно высасывать из меня силы!
Вот же уродище!
Другие медузы до такого не додумались!
Но эта, наверное, какая-то особенная? Или слишком старая? А может, шибко умная? Или все вместе?
Признаться, это открытие до того меня ошеломило, что я целых три секунды потратил на осознание этой новости. После чего мне пришлось поднапрячься, чтобы не оказаться выдоенным досуха, а довершение всего шарахнуть по твари ее же оружием, благо как связаться с чужим разумом, а значит и как дать ему сочную оплеуху я, благодаря Миссе, прекрасно знал.
Какое-то время мы еще боролись, с сопением и молчаливой руганью перетягивая друг у друга жизненные силы. Сопела, естественно, она. Ругался, разумеется, я. Но мало-помалу… по мере того, как Хэнг и остальные кромсали податливое медузье тело, а маг упорно выжигал его огнем, сил у твари становилось все меньше. И сопротивлялась она все слабее.
К тому времени пространство вокруг нас густо заволокло едким дымом. Глаза немилосердно щипало. Вонища в лесу стояла такая, что вскоре волки были вынуждены отбежать в сторону, чтобы не задохнуться. Однако мне и остальным деваться было некуда. Я к тому времени уже был опутан полупрозрачными щупальцами с ног до головы и при всем желании не смог бы оттуда выбраться. А воины остервенело врубались в мягкую плоть своими клинками, злобно шинкуя содрогающуюся тварь и практически по колено стоя в выплескивающейся из нее розовой слизи.
Наконец, она испустила долгий горестный стон и все-таки сдалась, позволив мне безнаказанно вытянуть у нее последние крохи сил. Только после этого розовая дура окончательно обмякла. Я, обожравшись не просто до тошноты, а аж до белых звездочек в глазах, устало брякнулся на землю. Невидимые в дыму воины, судя
Не знаю уж, что там успела скопить в себе проклятая медуза, но в тот момент я понял, что вытягивать у нее столько сил было опасно. Все, что я не тратил, немедленно, неуклонно перерабатывалось в один-единственный вид магии. Я этого не хотел. Честно. Но если раньше мои резервы позволяли хранить в себе достаточно магии, то сегодня они неожиданно переполнились. И то, что должно было бесследно исчезнуть в недрах моего прожорливого организма, впервые в жизни запросилось наружу.
Вот тогда я понял, что именно испытывал император, когда магии в нем становилось слишком много.
Меня буквально распирало от ненужных излишков. Хотелось выплюнуть, выблевать, выдавить из себя эту гадость. Но вместо этого она все копилась и копилась. Резервы уже наполнились до краев, с емкостей давно текло, а сила, которую я забрал у медузы, все не кончалась, из-за чего мне стала грозить реальная опасность захлебнуться.
Да еще в груди снова разгорелся пожар. Печать с такой яростью жгла мне кожу, будто я опять нарушил какое-то правило. Более того, вскоре из-под вдрызг изгвазданной рубахи снова заструился сизый дымок. Мне на кожу словно кипящим маслом плеснули. Я непроизвольно ухватился ладонью за больное место, одновременно зарывшись пальцами второй руки в липкий мох… и в этот момент что-то произошло. Меня словно молния прошила от груди, через прижатую к ней ладонь, а затем через вторую руку, чтобы мощнейшим разрядом шарахнуть в землю.
Раздался беззвучный гром. Земля подо мной содрогнулась. Трава в радиусе десяти метров мгновенно почернела, мох болезненно скукожился. С ближайших кустов, насколько я мог видеть, мигом облетела листва. Зато мне стало гораздо легче. Да и печать притихла, позволив спокойно вдохнуть.
Ничего себе фокусы…
Я как стоял, так и рухнул лицом в омертвевший мох, будучи больше не в силах сохранять равновесие. Может, я и выпил громадную тварь до дна. Может, и бурлила во мне ее энергия, перерабатываясь в смертельно опасную магию. Но на физическом плане я чувствовал себя полностью опустошенным. Обессилевший, измученный, задыхающийся, едва живой. Пожалуй, так погано мне было только в тот день, когда я сбежал из дворца. Правда, тогда печать жглась не в пример сильнее, но даже сейчас я не смог себя заставить убрать от нее руку. И не мог не думать, что мне… в кои-то веки… очень пригодилась бы сейчас помощь императора.
— Кар… — прошептал я, почувствовав, как в землю ушла еще одна волна темной магии. А вместе с ними в голове что-то сперва напряглось, затем оглушительно хрупнуло. После чего в носу стало горячо, а затем на траву щедро плеснуло кровью. — Ох, Кар, как же ты мне нужен…
Печать, словно услышав, в последний раз обожгла грудь и так же неожиданно заткнулась. А меня после этого, как ни странно, отпустило. Словно именно сейчас, здесь, под напором магии, в моем теле сломалась какая-то преграда, и теперь излишки спокойно провалились глубже. В какие-то новые емкости. Так что больше не требовалось сбрасывать их вовне и бояться, что кто-то пострадает.