Мар. Меч императора
Шрифт:
Альпинизм — не самое мое любимое увлечение, но у мастера Зена было чему поучиться. В том числе и таким вот безумным фокусам. Благодаря загодя надетым кожаным перчаткам руки я себе, соскользнув вниз, все-таки не ободрал. А вот приземление получилось довольно жестким. Был бы я в обувке, точно бы не удержался, соскользнув с гладкой, облитой соплями, слюнями и кровью хитиновой пластины. А так — ничего. Только коленки заныли от удара. Да в ноги хлынул поток невкусной энергии, которую я беззастенчиво высосал из пошатнувшейся твари до того, как она сообразила, зачем я снял сапоги.
Не мешкая ни мгновения, я перепрыгнул с медленно оседающего драхта на спину соседнему, по
Обычно мастер-тень в таком режиме мог работать очень недолго: секунды… максимум полминуты, после чего организм истощался, и мастер из прекрасного воина превращался в кусок изможденного мяса, который можно было брать голыми руками. Будучи дарру и имея приличные резервы, я в таком режиме мог существовать чуть больше минуты. С внешней подпиткой побольше, но тоже не бесконечно, потому что даже зеленая ниточка требовала предварительного усвоения магии, а делать это со скоростью молнии не мог даже мой могучий организм.
Однако высасывая чужие жизненные силы, я переставал зависеть от магии и снимал с себя всяческие ограничения. Такую энергию дарру мог использовать сразу, мгновенно, так что я всего лишь превратил драхтов в резервные источники питания: вытягивая силу из одного, тут же использовал ее для прыжка. Затем приземлялся, опустошал другую тварь. И мог так прыгать хоть до бесконечности, пока рядом оставались те, кого я мог без зазрения совести выдаивать досуха.
Уже не думая, как это смотрится со стороны, я промчался среди целого моря тварей к мосту, постаравшись по пути дотянуться до как можно большего количества кошмариков. Кого-то попросту выпил, кого-то зацепил мечом, кого-то напоследок пнул, оставив после себя целую просеку из мертвых тел. После чего такими же громадными прыжками понесся прямо по опорам. Выскочил на противоположный берег и с ходу врубился в собравшуюся там, уже начавшую волноваться стаю. Всего за пару мгновений до того, как на берег вылетел мчащийся во весь опор конный отряд и так же, не сбавляя галопа, с ревом, с огнем и неистовым грохотом врубился в первые ряды тварей.
О том, сколько народу привел с собой из дозора Хэнг и сколько из них пало в первые мгновения схватки, я не знал и знать не хотел. Как и то, сколько магии потратили его люди, чтобы организовать охватившее тварей огненное кольцо. Надеялся только, что их будет достаточно, чтобы отвлечь на себя хотя бы часть драхтов и суметь удержаться до того времени, пока к месту схватки не подоспеют мои младшие братья.
Я уже чувствовал их. Слышал в голове их полные нетерпения голоса: облюбовавших эти территорию монстров они тоже не любили. Более того, когда-то земли по обеим берегам Истрицы принадлежали ашши безраздельно. И теперь волки горели желанием вернуть свои охотничьи угодья, которые были вынуждены покинуть, когда драхтов в окрестностях стало бродить чересчур много даже для них.
Не знаю уж, как и когда именно Ворчун сумел до них дотянуться, но я был рад, что ему это все-таки удалось. И испытал прилив благодарности, когда почувствовал окатившую мой разум волну тепла и поддержки, а вскоре заметил
На долгое-предолгое время кровавый круговорот накрыл меня с головой, и я отключил сознание, оставив лишь одну цель — выжить любой ценой. На несколько минут (а может, часов?) позволил себе превратиться в бездумную машину для убийства. В вечно голодного монстра, который хватал и опустошал все, что попадалось на его пути. В тот момент я был не в состоянии отличать друзей от врагов, меня не интересовали последствия, полученные в пылу боя раны, брызжущие во все стороны ошметки плоти, громкое ржание лошадей, человеческие крики, которые перекрывал бешеный рев пришедших нам на помощь волков и такой же оглушительный вой разрываемых на части драхтов…
Я просто наслаждался царящим вокруг безумием. С упоением вдыхал витающий в воздухе запах смерти. Пил его, словно дорвавшийся до вина алкоголик в завязке. И безостановочно убивал все, до чего только мог дотянуться.
Наверное, если бы не постоянно звучащий в голове голос Ворчуна, я бы позволил себе раствориться в этом хаосе окончательно. И вряд ли уже смог бы остановиться. Но брат был начеку. Он знал, чувствовал, что меня нельзя оставлять одного и, тем более, надолго. Боевой транс нес с собой не только скорость и неспособность чувствовать боль — он отрезал все чувства, кроме нескончаемого желания убивать. Он размывал границы дозволенного. Останавливал время, мысли. Неумолимой волной вымывал все то человеческое, что во мне еще оставалось.
Поэтому-то мастер Зен и предостерегал от его использования без веских причин. Поэтому же предупреждал, что глубокий транс может однажды привести к беде. Я знал об этом, но в какой-то момент это стало неважным. И только зов Ворчуна сумел об этом напомнить, заставив остановиться в тот самый миг, когда вместо хитинового панциря под мой клинок подвернулся изорванный когтями, покрытый кровью и ставший бесполезным доспех.
С трудом узнав оказавшееся перед самым моим носом, абсолютно белое лицо, я в последний момент развернул клинок и вонзил его в глотку навалившейся на Хэнга твари. Еще через миг рядом мелькнуло чье-то мохнатое тело. Затем еще одно и еще. После чего меня осторожно оттеснили от распластавшегося на земле человека. Окружили. Настороженно рыкнули что-то в самое ухо. После чего даже попытались укусить…
Но я уже очнулся. Опомнился. После чего опустил изгвазданные в слизи клинки и, тяжело дыша, огляделся.
Весь западный берег оказался усеян телами драхтов, как картофельное поле — колорадским жуками, для которых в кои-то веки нашли удачный инсектицид. Под черными хитиновыми панцирями не было видно земли. Зрелище разрубленных, разорванных, загрызенных, жестоко изуродованных, затоптанных, усыпанных обломками копий тварей было жутким. Мои ноги по щиколотку утопали в зеленой крови. Но что самое удивительное, я был жив. Даже не особенно ранен. Да и резервы опустошились лишь наполовину несмотря на то, что я тратил их совершенно бездумно, а затем так же бездумно наполнял.
Посреди скопища мертвецов бродило два с половиной десятка громадных серых волков, выискивая среди трупов уцелевших тварей. Там же, в окружении завалов из уродливых тел, неверяще оглядывалось несколько всадников, которым чудом удалось сохранить лошадей. Скакуны, как и их хозяева, были сильно изранены, по тугим бокам струилась алая кровь вперемешку с зеленой слизью. Кони дрожали, нервно всхрапывали, роняли с губ желтую пену. И, кажется, находились всего в шаге от того, чтобы не сойти с ума окончательно и с ходу не понести.