Манящая леди
Шрифт:
“Это линолеум”. Минни осторожно дотронулась до него указательным пальцем для пробы. “Какая милость. Я боялась, что он подкрашивался. Если существует его оригинальное полотно, я смогу достать его, или Эмма сможет. Боже мой, я надеюсь, что бедная улитка была мертва ... Почему, Тонкер!” Ее последнее восклицание было ответом на свирепый раздирающий звук, который раздался прямо у нее за спиной и сопровождался восхищенными визгами Руперта. Все трое обернулись и оказались лицом к лицу с создателем глюбалюбалума и его инструмента.
Было
В этот момент все трое взрослых смеялись, а Руперт был в истерике. Тонкер смотрела на них из чудовищных объятий.
“Пропали два мочевых пузыря”, - сказал он. “Ми-бемоль и Ля". Нам придется наверстать упущенное за счет запасных частей от других”.
Мистера Кэмпиона потянуло вперед. “Как ты это делаешь?” - требовательно спросил он.
“Ты не должен”. Тонкер слегка запыхалась. “Сначала накачай его, видишь?” Он повернулся боком, чтобы показать окно в трубе и сбоку от него прорезь, в которой примостился совершенно обычный велосипедный насос. Через окно была отчетливо видна линия мочевых пузырей, теперь немного дряблых. “Послушайте”. Тонкер схватил зажим для рта. “Тум-ти-ти, тум-ти-хлюп, на мой глю-бал-у-бал-хлюп. Недостаточно вкусно, не так ли? Не говори глупостей, ты, обезьяна, ты слышала это раньше ”.
Мистер Кэмпион взял себя в руки. “Это ужасно”, - сказал он. “Порнография, Тонкер”.
“Вовсе нет”, - серьезно ответила Аманда. “Это очень примечательно, и, насколько я могу судить, совершенно оригинальный механический принцип. Не могли бы мы разобрать его на части?”
“Нам придется, ” искренне заверил он ее, “ завтра, чтобы закончить ремонт”. Он сделал паузу и посмотрел на Руперта. “Мальчик, ” внезапно потребовал он, - ты понимаешь, что если бы я был твоим отцом, ты был бы таким?”
Руперт вежливо улыбнулся, но подошел к мистеру Кэмпиону, и Тонкер уже отворачивался, когда заметил картинку с улиткой и придвинулся ближе, чтобы рассмотреть ее.
“Боже мой, Минни!” Его взрыв был искренне взбешен. Мешающие витки его изобретения были полностью забыты. Его лицо стало пунцовым, а глаза сверкнули. “Да, ну, это просто проклятое оскорбление”. Он говорил со сдерживаемой ненавистью. “Я полагаю, ты понимаешь это, Минни? Я полагаю,
“Если бы ты выбрался из этой штуковины”, - сказала Минни с не меньшей злобой, - “ты мог бы ударить меня. Надеюсь, у тебя лопнул еще один мочевой пузырь”.
“О, хорошо”. Тонкер оторвался от хитроумного устройства и заметил выражение лица мистера Кэмпиона. “Ну, ” сказал он застенчиво, “ они обе чертовски глупые штуковины. Сними фотографию, дорогая Минни. Дорогая Минни, ты не могла бы?”
“Конечно, я должна”, - сказала она, похлопывая его по ягодицам. “Джейк вообще не хочет показываться, в этом его трудность”.
“Я верю”. Тонкер заговорил с внезапным энтузиазмом, весь его гнев испарился. “Достань секретную фотографию, Минни. Посмотрим, что они подумают”.
“Я собираюсь”. Она сразу же ушла, и они перешли к другому концу огромного стола, который сиял, как горка, сделанная из него детьми. Во внутренней студии зажегся свет, и вскоре она появилась снова, неся холст.
“А теперь, ” сказала она, спускаясь по лестнице, ее длинное платье подчеркивало ее угловатость, “ я возьму этот мольберт, Тонкер”.
Он вытащил его для нее, и они вместе подогнали его к свету. Мистеру Кэмпиону пришло в голову, что он всегда видел их такими, склонившими головы друг к другу, что-то замышляющими. Наконец Минни отступила.
“Имейте в виду, ” сказала она, “ это эксперимент”.
Посетители долго стояли, глядя на картину. После первого шока удивления взгляд задержался на ней. Это был своего рода тщательно выполненный рисунок, заключенный в формальную форму вазы. Предположительно, это был портрет Аннабель, поскольку ребенок появлялся на нем много раз. Эффект был странно стимулирующим и каким-то необъяснимо радостным. Через некоторое время Минни рассмеялась и забрала его.
“Это не очень рекламно, не так ли?” - спросила она. “Но я чувствовала, что хочу сказать о ней то, что не могла выразить никаким другим способом. Это чисто личная картина моего собственного разума. Вы вообще понимаете, что я имел в виду?”
“Я могу”. Мистер Кэмпион почувствовал странный подъем. “Я не знаю почему. Оставь это здесь ненадолго”.
“Нет, моя дорогая, я не должна”. Минни была уже на полпути вверх по лестнице. “Я только увлекусь этим, и это действительно будет смертельно. Сейчас это запрещено. Жаль, но так оно и есть ”.
“Кто этого не допустит?” - требовательно спросил мистер Кэмпион.
“Обстоятельства”. Минни взбежала по лестнице и исчезла в маленькой студии за балконом.
“Обстоятельства, черт возьми!” - сказал Тонкер. “Это снова моя вина”. Он сидел в потертом кресле, которое отодвинул от стены, чтобы лучше любоваться полотном. Глюбалюбалум был рядом с ним, он стоял вверх ногами на краю рожка, выглядя как какая-то нелепая оптическая иллюзия. Руперт растянулся за ней, пытаясь открыть люк, который он нашел в ней.