Манящая леди

Аллингем Марджери

“Мой ботинок”, - повторила Тонкер, скосив глаза на балкон.

Ответа от Минни, которая еще больше укрепила свою тайну, не последовало, и после паузы он бросил задумчивый взгляд на своих старых друзей. “Все это часть одного и того же глупого дела”, - сказал он с несвойственной ему горечью. “Все это часть одного и того же скандала семилетней давности. Я думаю, Минни сумасшедшая, и она думает, что я нечестный, и мы обе взрывоопасные личности. Они сделают то, что задумали, ты знаешь. Они разделят нас ”.

“Кто это?”

Тонкер подумала и, наконец, решила довериться. “Ужасные приятели Минни, сборщики налогов. Я рассказала тебе, с чего все началось в другой комнате. Я сделал устрашающую кляксу на своих

деньгах glub, и Минни сильно потеряла доверие ко мне ”. Он вздохнул. “Никто из нас не обладает большими финансовыми способностями, давайте посмотрим правде в глаза. Когда появились плохие новости, у нас случился первый в нашей жизни настоящий скандал. Это был отвратительный подарок, который мы получили, но также и очень раздражающий подарок, который мы подарили. Минни не совсем оценила этот момент.”

“Что с этим случилось?” - в голосе мистера Кэмпиона звучала тревога. “Полагаю, с тех пор вы расплачиваетесь?”

“У Минни есть”, - сказала Тонкер. “Я в это не вхожу. Я наемный работник и держу только дополнительный налог, так что они крадут мою долю у источника, а я даже не поглаживаю ее. Остальное делает Минни. После фиаско в глюбе она не потерпит от меня никакого вмешательства. Это немного сложно, потому что мы не живем вместе, понимаете. Никогда не было ”.

Мистер Кэмпион рассмеялся. “У тебя есть в юридическом смысле, идиот”.

“Мы не сделали этого в буквальном смысле”. Тонкер говорила с неопровержимой логикой. “В этом вся трагедия. До того, как мы поженились, более двадцати пяти лет назад, Минни и я, будучи проницательными молодыми людьми - нам обоим было девятнадцать, — понимали, что все трудности, расставания и неприятности в супружеской жизни проистекали напрямую — непосредственно, заметьте — ни много ни мало, как из—за денег и ведения домашнего хозяйства. Как мы были правы. Мы решили, очень разумно, что у нас ничего не будет. Мы оба были в состоянии держать себя в руках тогда и держим с тех пор. Когда мы были молоды, мы жили рядом друг с другом, а став старше, часто навещали друг друга. У каждого из нас есть своя работа, и мы не требуем от брака ничего большего, чем самих уз. У нас было много ссор, но до сих пор никогда не было настоящей горечи. И почему это вообще произошло? Потому что какой-то глупый чиновник сначала решает, что мы одно и то же лицо для уплаты подоходного налога, а затем начинает пытаться разделить нас, потому что даже он видит, что это не так. Мы не соответствуем шаблону, поэтому нас нужно переделать. И они тоже это делают. Минни не в себе, ты же знаешь ”.

Мистер Кэмпион взглянул на Аманду и увидел, что она отошла и снова рассматривает фотографии. Он вернулся к Тонкер.

“Каким образом?”

Мужчина песочного цвета изучал носки своих широких ботинок. “Разве ты этого не заметила?” - спросил он наконец. “Она отдалась им. Она впустила их в свою жизнь, так что ее существование превратилось в безумный фарс. В этом доме всего две хорошие спальни, и ей не разрешают спать ни в одной из них. Она нанимает садовника, но ему не разрешается выращивать овощи, потому что она только рисует цветы. Она ненавидит шампанское, но ей не разрешается пить ничего другого, и то только в присутствии какого-нибудь скучного клиента. Она должна отчитываться за всю свою одежду. Честное слово, я становлюсь свирепым!” Он хмыкнул. “Тогда, конечно, я говорю разные вещи, и она тоже”. Он нахмурился и бросил косой укоризненный взгляд на свое потрясающее изобретение. “Обычно я сдерживаю себя, ” продолжил он вскоре, “ но иногда бывает слишком много провокаций, и это последнее дело показалось мне концом. Возможно, я перешел черту. У них было все, до чего могла дотянуться женщина, Кэмпион: William's bit, the silver, the Cotman и Бог знает что еще. А теперь, если вам угодно, они хотят меня. Она говорит, что они хотят,

чтобы мы развелись. Я действительно взбрыкнул. Это нецивилизованно ”.

Худой мужчина уставился на него в изумлении. “Это абсурдно”, - сказал он. “Неправда. Минни совершила ошибку”.

“Знаешь, она этого не сделала”. Тонкер бросила на него мрачный взгляд. “В этом-то и весь дьявол. Ошибка Минни, похоже, заключалась в попытке исправить мою ошибку в glub, увеличив производство. Это, похоже, фатально. Как только вы это сделаете, проблема начнет вести себя как зарплата, гоняющаяся за ценами, круг за кругом, все выше и выше, пока не прозвенит звонок и мы все не упадем. В этом-то и проблема. Минни, потерпев неудачу и приложив сверхчеловеческие усилия, теперь достигла той стадии, когда она по-человечески не может надеяться заработать за один год больше, чем сейчас, и со временем она почти наверняка будет зарабатывать меньше. Я полагаю, они это видят, и поскольку они всего лишь хотят вести свои бухгалтерские книги в порядке вещей — я имею в виду, они не транжирят деньги где-то в уединении таким образом, который можно было бы почти простить, — они указали ей, что, если бы она была одинока, она могла бы положить конец стремительному росту. Это самое ужасное, старина; она не ошиблась. Она примчалась в Лондон и поинтересовалась мнением адвоката.”

“Минни сделала?” мистер Кэмпион был поражен.

“Факт”. Глаза Тонкер распахнулись еще шире. “Не сказав мне. Это потрясло меня. Она никогда в жизни раньше такого не делала. Она, конечно, наполовину американка. Эти девчонки начинают действовать. Они не сидят и не ждут этого. Я ничего не слышал об этом, пока она не выложила все начистоту. Однажды ночью она рассказала мне об этом. Я был застигнут врасплох. Полагаю, именно поэтому я так отреагировал. Должен как-то извиниться ”.

“Ни один адвокат не советовал разводиться”, - убежденно заявил мистер Кэмпион.

“Парень не советовал этого”. Тонкер был неестественно нежен. “Он просто объяснил ситуацию. Если бы Минни уволила меня, она смогла бы выбраться из той спирали, в которую я и мой глюб втянули нас. И, ” добавил он с растущим гневом, “ это должен быть настоящий раскол. Никакого обмана путем развода и последующей жизни во грехе. Кто-то сказал мне, что у этих парней из налоговой службы есть свобода действий, чтобы оценивать мужчину и женщину, живущих в грехе, как если бы они были женаты, так что я не думаю, что мне вообще разрешат увидеть старушку. Возможно, мы могли бы пригласить ее на чай, если бы с нами сидел парень с О.Х.М.С. на шляпе.” Его гнев вскипел, и он подпрыгнул на стуле. “Мне никогда не нравились чиновники, - объявил он, - и теперь, клянусь Богом, я знаю почему”.

“О, Тонкер, как ты мог!” Дама Сибил Торндайк вряд ли могла произнести эту реплику с большей силой. Минни появилась на балконе, как Минерва в прологе. “Ты обещал никогда больше не упоминать об этом. Ты дал слово, скотина. Никакого американского мужа ...”

“Я не скотина”, - прошипел Тонкер со сдерживаемой яростью, “и не говори со мной об Америке. Там жена - это актив, облагаемый подоходным налогом. Парень может считать половину своего дохода своим, а не весь ее доход своим. Это еще кое-что, в чем они более здравомыслящи, чем мы. Я не хочу больше слышать об Америке. Я ненавижу Америку и всех американцев”.

“Тонкер!” Минни была сбита с толку и полна упрека. “А как же Пол? А как же Кен, и Милтон, и Изабель?" А Лора, и Мэкки, и Рут, и Нед, и Лавиния? А Робби, и Говард, и Молли? И ... ”

“С ними все в порядке”. Тонкеру, похоже, было стыдно за себя.

“Ну что ж”. Казалось, Минни вот-вот упадет с балкона. “А как насчет Тилли, и Мэри, и Джона? И...?”

“И Венделл”, - вставила Тонкер, которая заинтересовалась сольным концертом. “И Олли, и Ирвинг”.

“Ирвинг?” Минни засомневалась. “Ирвинг?”