Манул
Шрифт:
Оборотень взглянул на девушку. Хищный, звериный блеск в его глазах угас, втянулись когти на руках.
— Прости, — пробормотал он еле слышно. Отвернувшись, вовкулака мягко высвободил свою руку из ее хватки, пойдя вперед.
— Нет, это ты меня прости, — Солоха вновь нагнала его. — Я совсем не подумала о тебе…
Девушка виновато хлюпнула носом. Как всегда эгоистичная в своих намерениях, спасая одного, она пренебрегла другим. Какая же она после этого подруга?
— Все хорошо, — Лан улыбнулся, оборачиваясь. — Я знаю, что он для
Запнувшись, оборотень резко ускорил шаг. Тоскливо заскулил в груди внутренний зверь, и больно сжалось сердце от обиды и разочарования. Ему следовало бы привыкнуть и смириться: для Солохи Май всегда будет единственным.
Увы, но эта мысль никак не хотела приживаться в сознании Лана. Взбунтовался и внутренний зверь, и собственная человеческая гордость. Чем он хуже Мая? А чем Май лучше его? Что он сделал для Солохи? И что в нем так ее зацепило?
Лан не знал ответа на эти вопросы, но понимал, что как бы не уговаривал себя — никогда не признает в Мае лучшего.
Задумавшись о том, что снедало душу, Лан чуть было не прошел мимо нужного поворота. Вовремя остановившись и развернувшись, он вышел к площади, где и замер, не решаясь сделать и шагу вперед. Не моргая, он смотрел прямо. Туда, где из-за кованного ажурного забора виднелся черный замок Вороньего Гнезда.
— Ого, что это у них произошло? — Солоха встала рядом, присвистнув.
И действительно, несмотря на кричащую угрозу, Воронье Гнездо переживало явно не лучшие времена. Левое крыло здания было порушено, и возле него, подобно поверженному телу павшего воина лежал распиленный ствол громаднейшего дуба.
— Видимо, непогода, — пробормотал Лан, принюхиваясь. По его ощущениям выходило, что на данный момент в стенах этого места обреталось по меньшей мере дюжина не самых слабых охотников.
— Ладно, пошли, — Солоха уверенно двинулась вдоль забора. В отличие от Лана она не чувствовала такой угрозы. Да, этот особняк явно был мрачноват по ее мнению, но не настолько, чтобы отказываться от своей дерзкой затеи.
Селянка уверенно пошла дальше, надеясь найти в заборе брешь, или же какую-нибудь калитку. К ее разочарованию, таковой не нашлось. Охотники ревностно следили за своей территорией.
Сделав круг, и остановившись, Солоха вынуждена была признать, что погорячилась со своими выводами.
— Лан, сможешь перелезть через забор и помочь перелезть мне? — спросила она, задумчиво рассматривая присматривающийся за оградой сад.
Вовкулака неуверенно кивнул.
— Вот и отлично! — Солоха улыбнулась одобряюще.
— Тогда, прошу, не кричи, — сказал он тихо, подойдя вплотную. Миг — и его рука сомкнулась на ее талии, увлекая ввысь.
Солоха и опомниться не успела, как оказалась на другой стороне забора. Лан тут же отступил.
— Ого, вот это прыть… — прошептала девушка. Она и подумать не могла, что ее друг настолько силен и быстр. Это внушало надежду. — Ты просто удивителен, Лан!
Оборотень смущенно зарделся. На его памяти
— Пошли, — прошептал он. — Нам не следует тут задерживаться.
Солоха кивнула, и они вместе углубились в сад, очень скоро выйдя к стенам обители всех охотников Антского царствия. И вот тогда, стоя так близко к легендарному пристанищу Солоха почувствовала трепет. Настоящее смятение и панику, которая только усилилась, стоило ей услышать чей-то мелодичный, звонкий голос.
— Смотрю, ни знаний, ни ума у тебя не хватило. А вот наглости тебе точно не занимать, простушка, — засмеялся ветер, вынуждая Солоху затрястись от предчувствия неминуемой беды. Обернувшись, она столкнулась лицом к лицу с обладательницей этого голоса. Ею оказалась старая бабка, стоявшая не таясь, усмехаясь во все целые зубы.
Солоху передернуло, стоило ей только встретиться взглядом со старухой. Ее необычайно ясные, пронзительно зеленые глаза выдавали чернобожью кровь с головой. И внушали настоящий ужас.
Солоха попятилась, старательно отводя взгляд. Кем бы ни была старуха, силы ей было не занимать. И в отличие от нее, неопытной селянки, эта бабка о своей силе знала, и умела ею пользоваться.
— Что, неужели сбежать задумала? — бабка недоуменно присвистнула. — Или уже не хочешь спасти любимого?
Солоха недоуменно замерла.
— Как вы узнали? — прошептала она сдавленно.
— В этом нет такого уж секрета, — бабулька противно засмеялась. — Если бы тот оборотень не был для тебя так важен, ты бы не полезла сюда, верно?
Солоха судорожно сглотнула, рядом оскалился вовкулака. Девушка покосилась на него с плохо скрытой опаской. По его окаменевшему лицу было трудно сказать, что-то конкретное, но селянка была уверена — Лан на грани. Он явно сбит с толку и растерян. А еще напуган.
— Что с Маем? Ты знаешь, где он? — Солоха украдкой коснулась руки Лана. Оборотень вздрогнул, оглянувшись на нее.
— Конечно, я знаю, — старуха улыбнулась недобро, преображаясь на глазах. Лишь мгновения ей хватило, чтобы полностью преобразиться. Огнем вспыхнули ее рыжие локоны, рассыпавшись по плечам, распрямилась ее ссутуленная спина, помолодело, посвежело ее лицо. И только глаза остались прежними — пронзительно-зелеными, недобрыми. — Но только говорить не буду. Не заслужила ты ответа, маленькая паршивка!
Солоха ахнула, вовкулака зарычал угрожающе. Исходившая от ведьмы аура силы давила на него, буквально вдавливала в землю. С каждой секундой ему становилось все труднее сдерживать рвущегося наружу внутреннего зверя.
— Кто вы? — Солоха ахнула, судорожно выискивая в юбке заветный мешочек.
— Та, кто уничтожит тебя, — хохотнула ведьма, кинувшись вперед. В ее руке блеснуло лезвие кинжала.
Солоха ойкнула, все-таки выудив из складок своей юбки припрятанное. Палочка удобно легла меж пальцев, мгновенно наполняя душу и тело уверенностью в собственных силах.