Мандат
Шрифт:
Надежда Петровна. Опасный?
Тамара Леопольдовна. Вот посмотрите. (Открывает.)
Надежда Петровна. Платье. А уж я подумала – бомба.
Тамара Леопольдовна. Ах, если бы вы знали, чье это платье, Надежда Петровна.
Надежда Петровна. Разве не ваше, Тамара Леопольдовна?
Тамара Леопольдовна. Ах, и не спрашивайте. Надежда Петровна.
Надежда Петровна. Ах, да чье же, Тамара Леопольдовна!
Тамара Леопольдовна. Ах, и не говорите. Надежда Петровна!
Надежда
Тамара Леопольдовна. Ну, так знайте, Надежда Петровна… Это платье… Закройте дверь, Надежда Петровна.
Надежда Петровна. Закрыла, Тамара Леопольдовна!
Тамара Леопольдовна. Это платье… Александры Федоровны.
Надежда Петровна. Какой же это Александры Федоровны? Это уж не акушерки ли Александры Федоровны, с которой мы вместе Павлушу рожали?
Тамара Леопольдовна. Какой акушерки, Надежда Петровна, – императрицы!
Надежда Петровна. Импе… ох, Тамара Леопольдовна!
Тамара Леопольдовна. Ох, Надежда Петровна! Словом, если это платье обнаружат у нас – мы погибли!
Пауза.
Надежда Петровна. Какие ужасы говорите вы. Вы лучше его забросьте куда-нибудь, Тамара Леопольдовна!
Тамара Леопольдовна. Вы с ума сошли. Надежда Петровна. Вы понимаете ли, Надежда Петровна, что в этом сундуке помещается все, что в России от России осталось. А кому же в теперешнее время спасать Россию, как не нам с вами, Надежда Петровна?
Надежда Петровна. Это верно, Тамара Леопольдовна.
Тамара Леопольдовна. А потом, Надежда Петровна, если не сегодня-завтра французы в Россию какого-нибудь царя командируют, муж мой из-за этого платья, может быть, даже награды удостоится.
Надежда Петровна. Награды? Какой же награды?
Тамара Леопольдовна. Ну какой, я не знаю, какой; может быть, орден какой-нибудь или пенсию.
Надежда Петровна. Пенсию? Вы уж тогда, Тамара Леопольдовна, и об нас похлопочите, пожалуйста.
Тамара Леопольдовна. Какие же тут могут быть разговоры, Надежда Петровна, за такое геройство обязательно похлопочем.
Надежда Петровна. Да я для вас, Тамара Леопольдовна…
Тамара Леопольдовна. Не для меня, Надежда Петровна, а для России.
Пауза.
Надежда Петровна. Да когда же это старое время придет?
Тамара Леопольдовна. Мой супруг мне сегодня утром сказал: «Тамарочка, погляди в окошечко, не кончилась ли советская власть!» – «Нет, говорю, кажется, еще держится». – «Ну что же, говорит, Тамарочка, опусти занавесочку, посмотрим, завтра как».
Надежда Петровна. И когда же это завтра настанет?!
Тамара Леопольдовна. Терпение, Надежда Петровна, терпение. А пока возьмите это. (Вынимает револьвер.)
Надежда Петровна. Батюшки?! Пистолет!
Тамара Леопольдовна. Не бойтесь, Надежда Петровна.
Надежда Петровна. А если он выстрелит?
Тамара Леопольдовна. Если его не трогать, Надежда Петровна, он не выстрелит. А все-таки как-то за платье спокойнее. Итак, храните его и уповайте
Надежда Петровна. Уповаю, Тамара Леопольдовна, уповаю. На кого же и уповать, когда в Москве из хороших людей, кроме Бога, никого не осталось.
Тамара Леопольдовна. Ну, до свиданья, Надежда Петровна, и помните – никому ни слова.
Надежда Петровна. Я, Тамара Леопольдовна, – могила. Храни вас Бог!
Тамара Леопольдовна уходит.
Явление восьмое
Надежда Петровна одна.
Надежда Петровна. Господи боже мой, ну что это за жизнь такая, что это за жизнь. Свою собственную дочь замуж выдаешь, так страху не оберешься. В своем, собственном доме, за свою, собственную квартиру деньги платить приходится. Ну что это за жизнь такая, что это за жизнь. А люди, люди какие стали! Девицы не только детей рожают, а даже табак курят. Мужчины не только что даме – священнослужителю место в трамвае уступить не могут. Ну что это за жизнь такая, что это за жизнь! А с церковью, с церковью что сделали! Ну уж нет. Истинно верующий человек и дома помолиться сумеет. (Во время монолога застилает стол чистой скатертью, ставит на нее граммофон. По бокам граммофона ставит две восковые свечки.) Недаром в псалме сыновей Киреевых за номером восемьдесят шесть черным по белому напечатано: «И поющие и играющие все источники мои в тебе…» (Пускает пластинку, становится на колени. Граммофон начинает служить обедню.) Истинно сказано: всякое дыхание да славит Бога.
Явление девятое
Надежда Петровна, Настя.
Настя. Барыня!
Надежда Петровна. Экая сволочь! Я крещусь, а ты мне под руку говоришь! Что тебе?
Настя. Помолиться охота!
Надежда Петровна. Ну, иди молись, перемени пластинку. Сейчас домолишься, а там, глядишь, и кулебяка поспеет.
Граммофон играет «Серафиму».
Что ты! Что ты наделала? Вот дура! Не ту пластинку поставила! Дура! Дура!
Занавес.
Действие второе
Явление первое
В квартире Гулячкиных. Настя за книгой.
Настя(читает). «Милорд, вскричала принцесса. Я никогда не говорила, что люблю вас, вы забываетесь. Принцесса, вскричал милорд. Вот вам моя шпага, проколите меня насквозь». Ох и отчаянный этот милорд, прямо не знаю. «Несчастный, вскричала принцесса, так вы меня в самом деле любите. Увы, вскричал милорд, люблю ли я вас? Я люблю вас, как птичка любит свободу». Ну, до чего симпатичный этот милорд, просто удивительно симпатичный. «В таком случае, вскричала принцесса, я сбрасываю маску лицемерия. И их уста соединились в экстазе». Господи, какая жизнь. И такую жизнь (пауза) ликвидировали. Если бы наше правительство принцесскую жизнь знало, разве бы оно так поступило? «Но любовь похожа на мираж, и в спальню вошел герцог». Ну сейчас начнется история. Ужасно характерный мужчина этот герцог, кого ни встретит – сейчас обругает.