Манагер Антон
Шрифт:
Собравшиеся заулыбались: вежливо, пытаясь зацепить внимающим взглядом босса, или искренне, как Антон, кому нравились речевые заходы поживей. В телефонах сидели лишь двое: тусовочный друг Никита и Евгения – чаще Женечка – плотная, тёмно-рыжая женщина лет тридцати плюс.
Все были уважительны и милы с ней, будто играя в западную вежливость. Она улыбалась каждому и поначалу казалась лицемерной, охотно хихикая и повторяемым по забывчивости шуткам, произнесенным гендиром ли, ресепшионисткой или перегонщиком машин. И нравилась она всем: демонстративный позитив тушил любые сложности с клиентами, с бухгалтерией, с сервисом – да с кем угодно.
Спустя месяц после ее появления они с Антоном задержались в салоне допоздна, каждый с клиентом. Не имея тогда машины, Женечка попросила коллегу подвезти ее до дома. По дороге разговорились, и она предложила Антону вместе поужинать в кафе, составить дружескую «я ничего такого не имею в виду» компанию. Тогда и узнал, что она из Омска или из Томска, отработала после местного пединститута в школе, до брака не дошло, и, хотя у всех подруг незаметно народилось по двое-трое детей, она не хотела становиться милой и одинокой Женечкой, с кем можно иногда оставить ребенка и хорошо бы познакомить с приятелем мужа, ну и пусть выпивающим, ведь он сильно не бузит и вроде не сидел. Такая роль не нравилась, и она решила начать жизнь заново, в другой стране, трендово выбирая для «надо валить» между Канадой и Австралией.
Долгое сидение на форумах, сравнение миллиарда мелочей, подача кучи документов в посольства, вечерняя зубрежка английского – все завершилось двойным провалом. Обе страны не дали долгую визу. Она летала туристом в США, через Ниагару ездила на трехдневную экскурсию в Торонто, видела толпы потерянных, с трудом изъясняющихся на чужом языке китайцев и пакистанцев, удивлялась, чем она хуже них.
Вернувшись, подала документы заново, но канадское посольство снова ответило отказом, а добрые люди на форумах писали, что нет в России перенаселения и косвенной поддержки на эмиграцию в другие страны, страна не выдает левые документы о том, что ты высококвалифицированный программист или «хай скиллс» врач. И любой посол ее сочтет за проститутку, что, перелетев границу, мигом испарится, так что пусть забудет и про рабочую, и про учебную визы. Пусть ищет другие варианты. А лучше страны.
Тогда Женечка начала визуализировать себя в Москве. В новой двушке. И преподавание. Или ведение тренингов. Ради этого и пошла в маленький дилерский центр в Подмосковье, чтобы быстро наработать опыт и из продавцов перейти в руководители, а там до тренера пара уверенных шагов, уж этого-то она добьется. Такою была мечта. Реалистичная и простая. Про личную жизнь не думала. Или не рассказывала.
Тогда они в кафе напились и ушли к ней. Трахались. Без робости. Без стараний. Обоим было приятно, не более, и во второй, а то и третий раз, наверное, было бы лучше, но не стали загадывать. Антон вызвал такси за пять минут до полуночи.
Воспоминаний о случайной близости не произошло и на следующее утро. Женечка и Антон вели себя без намеков и полутонов. Оставшись вдвоем в курилке на заднем дворе сервиса, переговаривались как обычные коллеги. После вчерашнего секса никто не влюбился, и это обоих устраивало.
Больше никого постоянного в отделе продаж не было. Женечка да Никита. Дружок, для кого работа – комфортный фундамент тусовочной жизни. Временный, как им не раз заявлялось, пока
Иногда в салоне появлялся Александр Сергеевич, бывший военный летчик, майор с фамилией Пушкин, что к своему полувеку вышел на пенсию и, будто сезонный работник, начинал продавать машины осенью, а завершал свою гражданскую службу в апреле – накануне дачного сезона, когда он страстно испытывал все: грядки, шашлыки, рыбалку, надзор над внучками, а иногда и оплачиваемую помощь соседям в переукладке уличной плитки, вечно уступающей прорастающим сквозь щели сорнякам, реже в выравнивании да в подкрашивании аутентично-деревянных сараев и заборов.
Жена Александра Сергеевича умерла от рака три года назад. Уходила через больницы и жесткую химию. Он выстрадал общий путь до конца, а потом долго пытался вздохнуть. Невыносимость потери стала сильнейшим в жизни потрясением, и боясь повторения, он решил жил вдовцом. Пенсии с подработками хватало, немало оставалось и на подарки семье дочери. Но одному дома зимою было тоскливо, телевизор не спасал, а к волонтерству при церкви, несмотря на склонность сердца помогать и улучшать все, стремления не хватало. Так и работал с осени до весны в отделе продаж: ретиво, четко, как учили на тренингах, и по-военному просто. Яркости в делах, как у знаменитого тезки-поэта, не было, но с Марком они общались по-родственному, будучи, видимо, издавна знакомы, потому даже в кризисы и спады у Пушкина всегда было рабочее место, каким бы лишним для трафика-пирога из входящих клиентов он ни казался.
Остальные места в отделе продаж мягко ротировались тремя-четырьмя менеджерами. Многие приходили, не получалось, и их просили. Другим становилось скучно в продажном общении. Или в зарплате.
Жители городка, знавшие про салон, удивлялись продолжению его скромного прозябания под боком у московских дилерских монстров. Надумавшие покупать машину всегда сначала приезжали в Марков автосалон, единственный на западе Подмосковья, проходили тест-драйв, слушали презентации – все нравилось, но в последний момент, перед заключением договора, а порою и после аванса, узнавали разницу в ценах с Москвой, побеждавшей объемом, понимали, что упасть до такого же минимума не получится, и все завершалось. Дилер выживал благодаря случайным покупкам, но главное, сервисному обслуживанию, что было уже, наоборот, дешевле столичных расценок.
– Антох, чего молчишь? – Марк устал переминаться с пятки на носок, но не решался снова сесть в кресло.
– Полностью согласен. Но привык в деле себя показывать, – Антону нравились полутона, а не резкие и прямые шутки.
– Я не об этом. Хотя вижу, что весь ваш заслуженный квартет старается. И новенькие, пока не сбежали в Москву, на другую работу, тоже пытаются. Но много усердия не бывает, как не бывает много денег. Или много любви. Поднажмите!
– Ладно. Конечно. Хорошо, – ответили все многоголосым эхом.
– Женя, а ты расскажешь нам о новой модели «Гольфа»? Презентацию сейчас через проектор на стену выведу, – продолжал Марк. – Обращаю внимание, что того, кто успешен в продажах, причем долго успешен, я отправляю на тренинги от представительства «Фольксваген» в России: по новым моделям, продажам и так далее. Короче, наверное, это полезно для карьеры вашей в могучем российском автобизнесе нашем многоуважаемом. Но это надо заслужить. Женечка, тебе все завидуют и с трепетом ждут выступления, готова?