Манагер Антон
Шрифт:
– Не надо! Стой! Они не вместе.
– Кто не вместе?
В этот момент он ощутил движение сзади – темное, молчаливое и стремительное – но повернуться не успел.
– Стой же! Стой! – это были последние слова Нелли.
Антон почувствовал уверенный, плотный удар по затылку чем-то тяжелым – железом или камнем – ноги подкосились, и черная мгла поглотила его в мгновение.
Глава 7
И есть несчастному надежда, и неправда затворяет уста свои.
Медленно
Антон повернул голову и огляделся: вокруг была светлая комната – обои под белый кирпич, такого же цвета огромный шкаф. С ним вяло контрастировали бежевые, раскиданные по углам кожаные кресла с диваном и пять здоровенных, расставленных в кремовые горшки полутораметровых пальм – искусственных и будто изнутри подсвеченных какими-то дизайнерскими диодами. Они же были и на потолке. На стенах в тонких рамках висели будто застывшие в безумных хороводах черно-белые треугольники. В лжекамине мерцал огонь. И больше ничего, кроме здоровенного телевизора, здесь не было. Антону не приходилось бывать в настолько стильных интерьерах. Дизайн казался «женским», но близким и милым, – по-настоящему понравился. И все выглядело дорого.
– Здесь классно. Цветы, обои. Да. Круть! Это вы сами сделали?
– Можно представить меня измазанной краской и с мастерком? Ремонт делают строители. А квартирка взята в аренду.
– Мне дико нравится. Я как дома. Чувство родного места.
– Чего? Прямо родного?
Она улыбнулась и взяла его за запястье, прощупывая пульс.
– Ну, пульс в норме. А здесь неплохо, это да. Чай-кофе будем? Или водичку?
– Спасибо.
– Что спасибо? Таращиться не надо. Да, ты у меня дома. По голове из-за меня прилетело, поэтому вот так.
– Чай. Я буду чай.
– Налью. И не волнуйся – я медучилище закончила. Ранка невелика и обработана. Понятно, почему мы здесь, а не в больнице? Там бы в коридорной очереди до сих пор пришлось сидеть. Да и скорую не хотелось ждать на холоде.
– Конечно! Спасибо.
– Как голова? Гудит? Болит? Что?
– Так, чуть-чуть ноет, – он дотронулся до затылка. – Там шишка.
– Небольшая шишечка есть. Пройдет.
– Если трогать, то болит, а так нет.
– Не надо трогать. И бояться не надо: ничего страшного нет.
– А дальше? – Антон приходил в себя, радуясь ее вниманию, неважно, искреннему или порожденному его мечтами. Она только с ним в эту минуту, и нет ничего важнее в мире.
– А дальше не стала по медицине идти. Скучно. Но повязку наложить или укол – это с закрытыми глазами сделаю.
– Я про голову свою. Ничего больше не нужно? МРТ там, КТ? Обычно это…
– Нет. И повязка не нужна. Там просто гематомка. Малюсенькая.
– Понятно. Это тот Виктор Иванович меня? Вот же толстый козел!
– Точно! Молодец! Так и будем считать. То есть называть его, – она улыбнулась. – Толстый козел. Хотя лучше забыть этого. Козла.
– Наверное.
– А ты вообще ничего не помнишь? После удара?
– Нет. А что потом было? Ментов вызвали?
– Зачем? Он убежал. А тебя сюда привезли. Водителю спасибо, помог затащить – какой
– Тоже забыл. Чай, наверное, но я могу и сам сходить.
– Как угодно. Тогда вон туда в коридор и налево, на кухню, – Нелли залезла с ногами на кресло и начала щелкать пультом от телевизора. – В холодильнике берем все, что хочется, там много всего.
– Спасибо. Кого-то ждете в гости?
– Нет. Просто ненавижу готовить. Но люблю, когда полно еды. Лучше выбросить потом, чем вдруг окажется, что не хватает. Таким, как я, готовка, стирка и всякая домашняя работа не в радость, – она снова улыбнулась каким-то параллельным своим мыслям. – А может выпить хочешь? Чуть-чуть, а? Много нельзя с таким ушибом. Бутылки в тумбочке возле холодильника.
Антон, оказавшись на кухне, удивился как ее золотисто-черной плитке, одинаковой на полу, и на стенах, так и найденному вину: бутылок двадцать, не меньше.
– А вам чего и сколько? – крикнул он из кухни.
– Просекко. В бокал на ножке. Полный. И в холодильник поставьте сразу. Там сок, кстати, гранатовый есть. Он полезен для восстановления сосудиков.
– Спасибо!
– …и вода на нижней полки. Лед, если любим, в морозилке кубиками.
Он налил немного вина из бутылки с надписью Prosecco, включил бирюзовый электрочайник, бросил пакетик «Твайнингс» в кружку и сел ждать, продолжая разглядывать кухню – хотел запомнить каждый элемент. Каждый атом. Прочувствовать, почему она выбрала такую квартиру: из-за светлого стиля, словно разбитого дизайнером в отчаянном приступе удачно продаваемой экспрессии, или потому что богаче не смогла найти? Стильно или дорого? Чего ей хотелось в жизни больше? Антон не знал, окажется ли здесь заново, полагая, что за вежливостью случайного спасения от Виктора Ивановича будущего с Такой девушкой не последует.
Она зашла через минуту, не замечая, или наоборот, умышленно обращаясь к нему снова то на «ты», то на «вы»:
– Действительно есть не хотите? Нисколечко? Стесняться нечего – в холодильнике всего полно. Колбаски разные, сыры… Икру смело берем! Шоколадки…
Антон кивнул, благодаря, а потом помотал головой, отказываясь. Он мог бы, конечно, поесть, никогда не отказывался, но сейчас, будучи как на экзамене, стремился казаться лучше, выверял каждое действие, каждое слово, без колебаний отказываясь от себя: от части, что могла бы Ей не понравиться или смутить. Да и голова болела.
– Спасибо. Нет.
На этот раз удивилась Нелли. Она приподняла брови, что вдруг придало лицу высокомерное выражение. Или обиженное презрение. Антон не мог понять.
– Смеешься? В России можно купить все что угодно! Стать кем хочешь. Жить как хочешь. Если есть деньги, конечно. А уж еда, развлечения и близость – это всем доступные удовольствия. Глупо аккуратничать, ведь жизнь одна. Зачем чепуха типа «это неудобно» или «мне это нельзя», а? Чтобы раз в год чужой человек сказал, что ты хорошо выглядишь? А это искренний комплимент или из вежливости, а? И редкая похвала достаточна тебе? Нужна? А? Какая же глупость отказывать себе в телесных удовольствиях. Просто чушь! Поэтому не скромничай и бери любую жрачку. И налей вина. Или виски, а? Ты мужчина, вы все любите виски.